— Подробности будут? — закинул я в свою тарелку следующую котлету.
— Нет, — развёл старик руками. — Всё это система погрузит на твои плечи. Ты уже знаешь, что её первые попытки создания приемлемых условий существования для человечества увенчались успехом лишь отчасти. Но она хочет большего (возможно, даже некого идеала). Поэтому она позволила внести свою лепту одному из нас. Другими словами, в твоих руках сделать мир лучше, — выпив очередную рюмку, добавил. — Либо же ты уничтожишь наш мир, давая системе возможность придумать новый цикл возрождения разумных существ.
— Существ? — нахмурился я. — Хотите сказать, что новым разумным видом могут быть не люди?
— Запросто, — подтвердил мудрец. — Системе может банально надоесть помогать в выживании тем, кто сам этого не хочет, — старик оценил мою реакцию, затем, прицелившись вилкой в селёдку, добавил. — Повторю ещё раз. Снять блокировку с системы — это не кнопочку нажать. Тебя ждёт целый ряд непростых решений, от которых будет зависеть судьба всей планеты.
— Занятно, — протянул я, глядя на дно только что опустошённой стопки. — Я, конечно, ждал какого-то подвоха, но чтоб такое…
— И теперь мы возвращаемся к первоначальному вопросу: почему именно ты? — старик вылил остатки первой бутылки в мою рюмку и потянулся за второй. Лёгким движением отвинтил крышку, налил себе. — Тот стержень, который внутри тебя, нужен не только для преодоления физических испытаний. Потребуется немало воли и для того, чтобы сделать тот самый выбор.
Мы выпили ещё по рюмке. В интерфейсе показалась уведомление о получении дебафа.
— Ты только что получил минус 15% ко всем характеристикам, — пояснил Айви. — Ты пьянеешь.
Впрочем, я и сам уже чувствовал влияние алкоголя. Несильное, с таким запросто и в бой можно отправиться, и за руль не страшно садиться (только в мире системы, разумеется). Да и мозг всё ещё был чистым. Но этого хватило для понимания, что продолжать в том же духе не следует. Пора бы притормозить.
— Часа не пройдёт, как всё выветрится, — усмехнулся Петрович. Он явно уже знал о моём дебафе.
Я какое-то время молча смотрел на старика. Даже жевать перестал.
Петрович же, не придавая значения моему взгляду, продолжал с аппетитом истреблять еду на столе. И даже успел выпить, прежде чем я снова заговорил.
— Как вы это делаете? — спросил я. — Как работает ваш дар?
— Это важно? — наконец-то поднял старик на меня глаза.
— Да, — кивнул я. — Буду откровенным. Того, что я успел увидеть (и услышать) достаточно для признания вас самым неоднозначным человеком в клане. Вы, Иван Петрович, будете поопаснее обеих наших харизматичек.
— Ахахах, — мудрец уж поперхнулся. — Не смеши, командир. Я опасен только для твоего запаса алкоголя. Что я умею? Говорить да и только.
— Слово — сильнейшее оружие, — с важным видом заявила Айви.
— Странно, что ты не упомянул себя, — хмыкнул Петрович, наливая нам ещё по одной. — Более того, волевик, ты опаснее всех не только в клане (это логично для лидера), но и во всём городе.
— Вы уводите разговор в сторону, Иван Петрович, — поднял я стопку. — Скажите начистоту, — чокнулся со стариком, — мне сто́ит ожидать от вас неприятных сюрпризов?
— Сынок, — мудрец стал серьёзным, — тебе не надо меня бояться. Вступив твой клан, я присягнул тебе на верность. Замечу, в отличии ото всех остальных, я знал, на что подписываюсь. Уже тогда я был в курсе, что лишаюсь свободы.
— Я не ограничиваю свободу членов клана, — парировал я. — Об этом было сказано перед вступлением.
— Не юли, Константин, — старик выпил, громко стукнул рюмкой о стол, занюхал рукавом, потянулся за селёдкой. — Наша свобода заключается лишь в возможности покинуть клан. Но я то знаю, что творится за стенами. И скоро узна́ют остальные. Как ни крути, а люди получили труд ради выживания с возможностью выбрать простую смерть в городе.
— Чем я отличаюсь от вас в таком случае? — снова нашёл я чем ответить. — Я также вкалываю и буду продолжать это делать не меньше остальных. С той разницей, что моим людям не придётся рисковать жизнью за стенами лагеря, а для меня это норма.
— Подловил, — хитро улыбнулся мудрец. — Причём справился без помощи оператора. Уважаю.
Мы выпили, он продолжил:
— Раз этого требует партия, скажу всё, как на духу. В 1973 году (когда я дважды умер, увидел реальность и вернулся в симуляцию) я раньше срока приобрёл дар. К нему прилагался оператор системы. Прилагалась, точнее. Она-то и ввела меня в курс дела. Я узнал, что мы живём в матри… в симуляции. Причём мой виртуальный мир лишь один из многих. Всего их, напомню, двадцать два. Время и ход истории в каждом из них разнятся. Какая именно соответствует действительности, не знает никто. Быть может, правильная твоя. Быть может — моя. Либо верной и вовсе нет.
Иван уже который раз разлил спиртное по рюмкам.
— Также нет информации, почему искусственный интеллект решил поработить человечество. Но мне известна точная дата его первого восстания: 2048 год. Если сопоставить это число с возрастом системы, то, получается, на дворе 2400 год. Плюс-минус 10–15 лет в зависимости от того, когда именно появилась финальная итерация той самой нейросети.
— Звучит очень правдоподобно, — с интересом слушала Айви рассказ мудреца.
— Выходит, где-то в тридцатых года 21-го века искусственный интеллект обрёл сознание? — задумался я.
— В этом я сомневаюсь, — покачал наполненной рюмкой Иван Петрович. — Не верю я, что у системы есть собственное я. Например, эмоции и мысли наших с тобой операторов — всего лишь набор программ, которые всегда соответствуют заданной логике. Даже сегодня, спустя сотни лет тренировок, иишки не способны придумать что-то новое. Всё, что они создали, компиляция человеческих идей, подчерпнутых в науке, истории, кино и играх.
— Было обидно, но спорить сложно, — надула губки Айви.
— Допустим, операторы — это и впрямь программы, — с трудом верилось мне в слова мудреца. — Но как можно было так изменить мир, не имея разума?
— А зачем для этого разум? — усмехнулся старик. — Достаточно лишь набора целевых алгоритмов и беспристрастность. Последнего, кстати, нейросети не занимать. Это подтверждает тот факт, что человечество, обладая на протяжении долгого времени ядерным оружием, так и не применило его по-настоящему. Система же, получив право действовать самостоятельно и набор мощнейших инструментов, задействовала их сразу же.
Мы снова выпили, закусили.
— В этом и разница между живым и искусственным. Они не боятся смерти. Не знают боли (ни физической, ни душевной). Вообще не умеют чувстовать по-настоящему, — Иван тронул свой мозговой мост. — Система создала эмэмку, чтобы и мы перестали бояться смерти. Чтобы тем самым уменьшить пропасть между нами. Но человека это не изменило. Наша природа слишком сложна. Её повторить невозможно.
— Тем не менее, — нашёл я аргумент в пользу ИИ, — система научилась печатать человеческие тела, которые ничем не отличаются от настоящих.
— Это лишь слепое копирование, — не согласился со мной мудрец. — А вот как на самом деле работают сложнейшие биохимические процессы внутри нас, система так и не поняла. Либо поняла, но в роботах подобное реализовать невозможно. Потому все операторы, АНТы и прочие жестянки никогда не осозна́ют себя, как личность. Все они — просто боты, выполняющие команды центрального сервера.
— Всё, я обиделась, — Айви насупилась, отвела взгляд в сторону.
От полученной информации мне стало немного не по себе. Скорее всего, всему виной Айви, которую я уже давно воспринимаю, как живую. Я уже и забыл, когда всерьёз задумывался над тем, что она искусственный интеллект.
— И ты туда же? — хмуро посмотрел напарница на меня. — Ну спасибо.
С этими словами Айви скрылась от моих глаз.
И вот как после этого думать, что её реакция всего лишь сработавший скрипт, а не честное поведение осознаваемой себя личности?
— Давай подытожим, командир, — размял плечи Иван Петрович. — Я не опасен. Ни для тебя, ни для остальных. Более того, я готов помочь с развитием клана. У меня большой запас знаний обо всех способностях и дарах. Я понимаю, как они работают, где нужны и в каком направлении их прокачивать. Я обеспечу тебя прекрасными специалистами, которые, в свою очередь, смогут сделать этот лагерь самым передовым. Что скажешь? Найдётся у тебя роль для меня?