А дальше мысли оборвались. Лезвие катаны сверкнуло перед глазами, что почти не видели в этой зернистой темноте. Он бил практически наугад, удивляясь, как ещё минуту назад угадывал очертания тел, а сейчас же был слеп, будто котёнок.
Катана то и дело натыкалась на твёрдую плоть, рассекая её или же увязая в ней. Приходилось дёргать оружие на себя, а в редких оранжевых вспышках выстрелов он видел, что нападающих было всё ещё больше, чем убитых.
Пистолет замолк.
Учиху толкнули в грудь, схватили за плечо, и по грубой ткани куртки скользнули зубы твари. Удар ножом в висок, тварь падает на пол, следующая тут же хватает за горло, вдавливая в кожу острые ногти, спина стукается о стену, ноги запинаются о тело на полу. Ощущение падения и удар…
Саске показалось, что он ослеп. Странная паника, которая накатывает на человека, запертого в тёмном помещении, разрасталась от осознания того, с кем именно он здесь закрыт.
Рычание, стоны, удары и хлюпающие звуки. Это было отвратительно даже слышать. Катана вспорола воздух наугад, неловко, но, кажется, попала: лицо оросила холодная кровь, на живот что-то вывалилось, а тварь зарычала сильнее, разжав пальцы на горле.
Учиха кое-как нащупал вывалившийся из руки нож, взмахнул им и резко ударил туда, где должна была быть голова мертвеца. Лезвие, чиркнув по черепу, ушло куда-то в сторону, а ворот чёрной водолазки затрещал под натиском зубов.
Зашипев, Саске упёрся руками в грудь твари, пытаясь откинуть его в себя, но пытающийся добраться до него мужчина в прошлом явно был жертвой фаст-фуда, и его необъятный распоротый живот отвратительно давил на грудную клетку парня.
Внезапно дышать стало легче, а в уши ввинтился хруст ломаемых костей. Учиха тут же поднялся, опираясь рукой о стену. Его раздражала эта беспомощность, его выводило из себя то, что он видел только чёрную пелену перед собой, в которой явно что-то происходило.
Твари рычали всё сильнее и сильнее, звуки ударов сыпались со всех сторон, хруст костей слился в одну несмолкаемую мелодию смерти…
…А потом всё резко стихло.
Саске лишь слышал, как быстро бьётся его собственное сердце и как тяжело дышит кто-то в темноте.
- Узумаки? - позвал он, крепче сжимая рукоять катаны.
Тишина. Хлюпающие шаги. Тепло совсем рядом. Щелчок.
Бледный свет фонаря выхватил перепачканное в крови лицо.
- Бу, - жутковато улыбнулся Наруто, сверкнув красным ободком вокруг радужки. - Здравствуй, Саске.
Девятый опёрся рукой о стену рядом с его лицом, чуть склонив голову. Учиха видел, как быстро заживают мелкие ранки на его щеках, как затягиваются кровавые ореолы укусов, даже слышал едва различимый хруст встающих на место рёбер. Но не мог оторвать взгляда от этих глаз, чувствуя удушливую злость, что поднималась в воздух вместе с затхлым запахом разложения.
- Ты не рад мне, - выдохнул Девятый. - Опять…
Оттолкнув его от себя, Саске отошёл в сторону. Он старался не наступать на искорёженные трупы. Даже не обернулся, направившись к выходу из коридора: находиться в таком небольшом пространстве рядом с Девятым было невозможно. Концентрированная ненависть в Учихе отравляла воздух, отравляла мясо и загоняла сердце.
А ещё страх, что Узумаки в этот раз не сможет вернуться.
- Неужели мы никогда не станем с тобой друзьями? - печально выдохнули за спиной, когда Саске толкнул дверь на кухню и заглянул внутрь.
Помещение оказалось пустым, лишь на полу валялись ошмётки человеческого тела, а в самом углу медленно разлагалось тело, к которому Учиха и направился.
Чёрная куртка, в которую был одет труп, была ему знакома…
- Ну, не молчи, Саске, - протянул Девятый, шагая следом. - Я ведь спас тебя. Спас Наруто. Видишь, я полезный!
- Заткнись.
Остановившись рядом с трупом, Учиха кончиком катаны поддел край куртки и откинул его в сторону. В распухшем, уже начавшем пахнуть сладковатым душком теле, отчётливо виднелись три дыры от выстрелов. Значит, умер он не своей смертью…
- Ты хочешь, чтобы я ушёл?
- А ты послушаешься меня?
- Нет.
- Тогда заткнись.
Саске старался не думать о том, что Девятый не сводит с него взгляда. Смотреть в эти ненормальные глаза не хотелось, поэтому Учиха старался сосредоточиться на поисках еды или чего-то, что может стать полезным. Кухня столовой блестела стальными столами, ящичками и пахла гнилыми фруктами. На полу он заметил пару клубней картофеля, но они безнадёжно почернели и были пригодны разве что для отравы недруга.
- Ты ведь думал, что я должен был появиться, - внезапно сказал Девятый, заставив того замереть. - Ты хотел, чтобы я на время оказался у руля. Почему, Саске? Ты думал, что так Узумаки будет легче? Что наш малыш сможет пережить… случившееся без последствий?
Этот смеющийся тон заставлял сжимать зубы и дышать через нос, боясь сорваться на низкий рык. Но тихий смешок всё-таки вынудил развернуться и хорошенько приложить кулаком по ухмыляющейся физиономии.
Девятого пошатнуло в сторону, ударив спиной о жестяной ящик. Лязгнуло так, что звук разнёсся эхом. Сжав ворот куртки, Учиха приставил к горлу парня нож.
- Ну, давай, - вздёрнул брови Девятый. - Режь. И посмотрим, сможет ли это вернуть тебе твою игрушку.
- Он мне не игрушка, - прошипел Саске, толкая его в очередной раз.
- Разве? А похож. Хотя, - бледные, потрескавшиеся губы растянулись широко, - он ведь теперь игрушка для Хидана. Ох, что такое, Учиха? Задел больную тему?
Удар рукоятью ножа в висок повалил Девятого на пол. Но объект тут же сделал подсечку, и парень рухнул следом, тут же оказавшись прижатым к полу.
- Ты глупый, Саске…
Колено надавило на грудь сильнее, руки придавили к полу с двух сторон, а глаза засветились красным ярче.
- Ты получил то, что заслуживал, - шикнул Девятый. - Понимаешь? Ты сам во всём виноват. Ты не думаешь о себе, ты не думаешь о том, что от тебя зависит многое.
- От меня ничего не зависит! - дёрнулся было Учиха, но в груди под коленом что-то будто бы хрустнуло, и пришлось замереть.
- Ты забыл о том, зачем тебя произвели на свет. Ты забыл обо всём, заигрался в жизнь!
- Это ты у нас дитя лаборатории. Не я…
- Ты так в этом уверен? Нас создали парными. Ты должен был быть на моём месте, в соседней камере. Должен был расти рядом со мной, а в итоге твой папочка струсил. И теперь ты кичишься тем, что живой? И на что ты потратил свою жизнь, свою свободу, Саске?!
Девятый говорил тихо, но постепенно его голос становился всё громче, наливаясь доселе незнакомыми властными и гулкими нотками. Глаза его пульсировали, будто бы сошедшие с ума красные огоньки, губы кривились то в оскале, то в улыбке.
Учиха чувствовал себя так, что это существо заглядывает прямо ему под кожу, выворачивая наружу всё, о чём даже он не мог мыслить.