«Я уснула в камере пыток,
Где на стенах тиски и клещи,
Среди старых кошмаров забытых,
Мне снились странные вещи.
Заглушала музыка крики,
Столько памяти в каждом слове…
Я уснула в камере пыток,
На полу, в луже чьей-то крови».
Fleur - На краю.
За семь месяцев до катастрофы.
Кровавое пятно разливалось по идеально начищенному паркету. Кровь вязкой лужей текла по доскам, заполняя собой мелкие щели, пропитывая древесину. Когда она достигла края пушистого белого ковра, то принялась жадно поглощать собой ворс.
Саске сидел на этом ковре, бездумно наблюдая за кровавыми ручейками, ветвившимися от головы Маркуса. И чем дольше Учиха смотрел на тело, тем больше омерзения испытывал. Будто бы можно было ненавидеть его ещё больше. Или себя.
За слабость и за то, что не сделал этого раньше.
Статуэтка пса в руке казалась холодной, но сжимающие её пальцы были горячи и могли запросто расплавить зеленоватый мрамор.
Дышать было тяжело из-за бьющегося где-то в горле сердца, а ватные ноги отказывались двигаться. Он хотел было закурить, но, вытащив из своей пачки сигарету, уставился на пальцы. На белой коже кровь смотрелась особенно ярко, а ещё его руки дрожали…
- Саске?
Голос человека, которого просто не могло здесь быть. В этом мире…
Голос Итачи.
На плечо не просто положили руку, за него схватили, разворачивая к себе, заставляя поднять голову и заглянуть в взволнованные глаза старшего брата. Саске непонимающе нахмурился, а взгляд Итачи съехал по его плечу, задел кровавую лужу, затем застыл на проломленной голове Маркуса.
Саске помнил, что ещё несколько минут назад тело мужчины подрагивало в предсмертных конвульсиях, а его пальцы беспомощно скребли по паркету. Этот звук, этот режущий нервы звук, кажется, навсегда отпечатался в голове Учихи.
- Я убил его, - как-то спокойно произнёс Саске и выпустил статуэтку из рук. Она с глухим стуком упала на ковёр, оставляя кровавый отпечаток смазанной морды.
Итачи молча кивнул, помогая подняться. Ухватил статуэтку и убрал её в сумку.
- Идём отсюда…
- Но…
Итачи, ухватив парня за плечи, хорошенько тряхнул, заглядывая в глаза долгим спокойным взглядом. Исходившая от старшего брата аура прохладной уверенности чёрным пологом накрывала Саске, будто бы укутывая и забирая режущую изнутри пустоту. Он знал это чувство. Так было всегда, когда Итачи оказывался рядом. Появлялась слепая уверенность в том, что всё будет хорошо.
- Я что-нибудь придумаю, Саске. Идём.
***
Настоящее.
Кровь была везде. Она медленно текла в телах тех, кто шёл впереди, она засохшими кляксами лежала на грязном асфальте, она пропитывала собой воздух. Каждый вздох давался ему трудно и оседал металлическим привкусом на небе, отдавая горечью куда-то в горло. Он сглатывал так часто, что вскоре во рту пересохло…
Мимо промчался этот белый пёс, неся в зубах какую-то мелкую птицу. Его Какаши проводил воспалённым, больным взглядом, поморщившись, когда Акамару звонко и воодушевлённо рыкнул. Белый комок шерсти остановился у ног оглядывающей улицу Цунаде.
- Нужно идти дальше.
Хатаке повернулся на голос Ируки, что, подкидывая бутылку с водой, поравнялся с ними. В мужчине тоже была кровь, и когда тот посмотрел на него, Какаши отвернулся.
Вокруг них высились бетонные коробки, разглядывая непрошенных гостей своим чёрным нутром через пустые оконные провалы. В этой тьме, казалось, что-то шевелится и перетекает, но Хатаке не чувствовал крови там. Он смотрел на спину Цунаде… в этой женщине было много жизни, и…
Какаши резко опустил голову, прикрывая глаза чуть подрагивающей рукой. То, что он чувствовал сейчас, было ненормальным.
Оно пугало.
- Идёмте, - кивнула женщина, похлопывая по голове расправившегося с добычей Акамару.
В отличие от пса они не могли позволить себе лакомиться городскими голубями, опасаясь, что птицы успели поклевать разлагающиеся по обочинам тела тварей.
- Стойте, - резко выпалил Хатаке и выпрямился. - Я… я не могу идти с вами.
Цунаде удивлённо подняла брови, а Умино нахмурился.
- Почему?
- Вы же видите, - грустно усмехнулся Какаши. - Видите, что со мной происходит…
Он, словно в доказательство своих слов, стащил с лица повязку и сжал губы в упрямую тонкую линию. Даже не видя своего лица, Хатаке знал, что его пустая глазница представляет собой весьма неприятное зрелище. Он увидел отражение мелькнувшего лишь на секунду страха в глазах Цунаде, а затем уставился на неотрывно смотрящего на него Ируку. Этот не боялся. Смотрел прямо и твёрдо.
Умино видел. И тонкие чёрные вены, которые тянутся от пустой глазницы, и то, как с каждым днём его друг становился всё бледнее… Он видел и понимал.
- Убейте меня, пока не поздно…
- Ты с ума сошёл?! - возопила женщина. - Как можно…
- Цунаде, - отрезал Ирука, глядя на друга. - Это происходит?
Какаши скупо кивнул, крепче сжимая повязку. В лицо бил холодный ветер, и он только сейчас понял, что с серого, низко нависшего над ними неба потихоньку начинает срываться мелкий снег. Первый в этом году…
И последний для него.
- Я не хочу вам зла. Вы понимаете, что рано или поздно я обращусь.
- Но тебя ведь не кусали, - выпалила Цунаде, будто бы не желая соглашаться с реальностью. - Как?
- Тот сумасшедший учёный, - бросил Умино. - Орочимару… он…
- Он сделал что-то с моей глазницей, - продолжил Хатаке. - Он положил что-то в неё, и теперь оно… оно требует крови.
Они говорили спокойно, словно обсуждая прогноз погоды и то, как низко пали нравы человечества. Было страшно осознавать, что со временем даже смерть перестала пугать. Но Какаши улыбался уголками губ, понимая: теперь всё поменялось. Колесо запущено, механизм пришёл в движение и его не остановить. Он чувствовал, как изнутри его тело покрывает вязь тонких чёрных корешков, как они забираются в органы, окутывая их, как они прорывают мясо и вот-вот покажутся наружу безобразными струпьями.
- Ирука, - позвал он чуть дрогнувшим голосом, - пистолет заряжен?
Короткий кивок.
- Прощайте…
- Нет, Какаши, - внезапно качнул головой Умино, - я иду с тобой…
Хатаке, усмехнувшись, неуверенно кивнул, а потом на него налетела Цунаде, крепко обнимая. Он растерянно застыл, не решаясь опустить руки на её талию, поражённо глядя поверх плеча женщины.
- Это ужасно несправедливо, - выдохнула Цунаде. - Так ведь недолжно быть…
Какаши всё-таки погладил её по спине, чувствуя жар живого тела и едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть резко. Запах крови был настолько сильным, что кружилась голова…
- Ты не заслуживаешь такого…
- А кто-нибудь из обратившихся заслуживал? - хмыкнул Хатаке, мягко отстраняя от себя женщину.