…Хотелось ловить эти снежинки руками, но всё тело было завалено какими-то обломками, камнями и, если честно, плохо ощущалось вообще. В какой-то момент Узумаки вообще подумал, что сам состоит из этих раздробленных камней и искорёженных железных прутов. Наверное, они и заменяли гудящий сейчас позвоночник, а вместо крови по венам тёк цементный раствор.
Тяжесть. Везде тяжесть.
«Вставай», - тихо сказал непривычно спокойный Девятый. - «Ты должен найти Саске».
Наруто даже показалось, что вовсе ничего в его голове и не звучало: настолько неразборчивым было это фоновое бормотание. Однако произнесённое имя сделало своё дело, запустив в теле отключенный было механизм.
Завертелись шестерёнки, закружились цепочки, заскрипели шарниры. Следом за новым глотком холодного воздуха, пропитанного кровью, пришла боль. Не резкая, не разрывающая, а, скорее, медленная и томная, будто ласковые руки любящей женщины. Хотя откуда ему знать…
Узумаки попытался усмехнуться, но вместо этого вздрогнул. По телу прошёлся электрический разряд, и боль стала сильней. Теперь она не ласкала тёплыми прикосновениями, сомневаясь: накрывать ли его с головой или всё это можно отменить. Она ударила, разбила, разметала.
Горло ободрало сиплым вздохом, проникнувшим под кожу и окутавшим лёгкие горячей сеткой. Она давила так сильно, что пришлось попытаться перевернуться.
Тут-то он и понял, что тело не слушается. Тело лежит под грудой мелкого строительного мусора и не может даже дёрнуть ногой…
«Ты должен», - прошептал голос в голове, и всё стихло.
Сознание возвращалось медленно. Теперь Наруто уже не мог найти момент, когда именно открыл глаза и начал видеть. Кажется, он вовсе не проваливался в беспамятство, а темнота просто наступила, накрыв собой.
Осторожно пошевелив левой рукой, Узумаки понял, что тело вновь слушается его… хотя бы частями. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы поднять конечность и поднести её к лицу, широко разведя пальцы.
Кожа была покрыта кровью, царапинами и кирпичной пылью. Сплошное месиво, но кости были целы и это… радовало. До тех пор, пока Наруто не решил сесть.
Дёрнувшись, он громко и неожиданно вскрикнул, переваливаясь на бок. Пальцы впились в асфальт, проезжаясь по нему в тщетной попытке заглушить одну боль другой. Грудную клетку разрывало от огня, а следом схватило и горло. Сдавало в унизанных иглами тисках, мешая дышать. Вязкая кровь потекла по гортани, и Узумаки закашлялся, с трудом вставая на колени и упираясь локтями в землю.
С него посыпалась кирпичная крошка, металлические штыри и какие-то раздробленные деревяшки. Но на всё это было плевать, потому что мир засветился кроваво-красным.
- Что… - тяжело прохрипел Наруто и широко раскрыл рот, гася крик хрипом.
Обычно он чувствовал боль приглушённо, будто бы сквозь подушку, а сейчас она обрушилась на него со всей силой, придавливая гранитной плитой размазанное тело к асфальту.
«Боль превысила твой порог. Она слишком сильна», - очень сухо, будто бы читая лекцию, ответил Девятый. - «Обычный человек умер бы даже от половины этих… ощущений».
Но Узумаки догадывался, что «обычный человек» вообще не пережил бы взрыва гранаты в метре от себя. Он и сам думал, что придётся собирать своё тело по мелким кускам, но видимо плотное кольцо из тех тварей приняло на себя наибольшую часть удара, а ему досталась лишь половина. Хотя и этого бы хватило, чтобы любой другой уже отдал Богу душу.
Дрожащей рукой Наруто провёл по лицу и горлу, натыкаясь на мелкие осколки, что вгрызлись в кожу. Этого он почти не ощущал, но догадывался, что вот-вот сможет насладиться новой порцией боли.
Узумаки поднялся, налетел плечом на стену и зашипел: мозг в голове словно перевернулся, заставив зрение на миг померкнуть. Тело сопротивлялось этому противоестественному процессу. Оно не понимало, почему до сих пор должно функционировать после такого… И Наруто отчасти тоже не понимал, но всё равно упрямо двигался, опираясь о стену, в сторону широкой витрины.
Вокруг всё было тихо: белые твари валялись разорванными, а остальные, кажется, решили убраться отсюда подальше. Падающий с неба снег будто бы глушил все звуки или же сам Узумаки до сих пор слышал лишь гул в ушах после взрыва.
Под ладонью почувствовалось гладкое вместо кирпично-шершавого, и Наруто медленно поднял голову, ловя своё нечёткое отражение. Но и этого размытого образа хватило, чтобы кожа покрылась холодными мурашками.
«Ты и дальше будешь верить в то, что ты человек?» - слабо усмехнулся Девятый.
И Узумаки впервые пропустил это замечание мимо ушей, ощутив непривычную пустоту и холод там, где раньше была твёрдая уверенность.
…Потому что человек не может продолжать жить с разорванным боком.
Потому что никто не выживет, получив десяток осколков в шею и грудь.
Никто.
Кроме монстра из подземной лаборатории.
Рука бессильно соскользнула по стеклу с ужасным звуком и повисла вдоль тела, а лоб стукнулся глухо о холодную витрину. Наруто прикрыл глаза, позволяя крови медленно стекать по горлу и губам вязкими нитями. Впервые за несколько минут, что он был в сознании, Узумаки не противился этой боли, этим отвратительным ощущениям.
В полной темноте, отрезав мир от себя тонкими веками, он прошёлся пальцами по своей груди, натыкаясь на дыры в куртке, на острые осколки, на открытые раны.
Одной бы хватило, чтобы умереть.
Рука скользнула ниже, застыла. Пришлось остановиться, сбрасывая с себя подранную куртку, и только затем осторожно тронуть кожу вокруг раны. Она напоминала покрытый зазубринами металл, а чем ближе пальцы приближались к боку, тем сильнее крепла уверенность, что этого делать не стоит. Сцепив зубы, Наруто упрямо тронул край раны, чувствуя холодную вязкость крови и резкий щелчок боли. В этот раз он не стал останавливать себя, забираясь туда, где чувствовал засевший осколок. Пришлось потрудиться, чтобы обхватить скользкий металлический шип, сжать и дёрнуть. Узумаки тут же согнулся, съезжая лбом по стеклу, но оставаясь на ногах.
Осколок выпал из разом онемевших пальцев, а из раны толчками начала выходить кровь, хотя и без того казалось, что в теле её вовсе не осталось.
Глубоко вздохнув, Наруто поднял глаза на своё отражение, упираясь свободной рукой в стекло и отходя на шаг назад, чтобы видеть рану. И увиденное повергло парня в шок, заставив нервно улыбнуться. Изодранная в клочья футболка не могла скрыть этой ужасной рваной бреши в его боку, которая топорщилась красными кусками мяса, склизко-тёмными буграми и уходила вверх к груди. Пальцы проехались по кромке, нажимая на рёбра, что хрупнули даже под таким лёгким касанием.
«Перелом», - заметил Девятый. - «Регенерация пока невозможна».
Узумаки скривился, убирая руку от раны. Мысли в голове путались, толкались и били осознанием по расшатанным нервам.
Кое-как выпрямившись, он ухватился за первый осколок, что засел в горле и со злостью рванул его, практически не обращая внимания на острую боль. Трупы не могут чувствовать боли. Просто не могут…
Второй, третий, четвёртый, пятый…