Узумаки дёрнуло вперёд раньше, чем он успел подумать.
Внутри было одно единственное желание: поскорее добраться до Саске и помочь ему отбиться от рычащих мертвецов.
И вновь стена, в которую Наруто врезался и замер, глядя перед собой. То, что происходило внутри лагеря, тоже не могло быть реальностью. Откуда здесь взяться Учихе? Почему именно сейчас, когда он, Узумаки, отказался заходить в лагерь?
- Наруто! - выпалил Саске, отбиваясь от стремительной атаки серой твари.
Она оказалась проворнее, сжимая свои челюсти на плече парня. Рванула в сторону, выхватывая крупный кусок мяса. Наверное, Узумаки оглох от болезненного крика, а затем ослеп, когда, пользуясь замешательством жертвы, твари ринулись на Учиху и сбили того с ног.
Наруто хотел отвернуться, закрыть глаза, но в этот момент почувствовал, как на его виски ложатся горячие руки, заставляя смотреть прямо. Смотреть на то, как зомби с остервенением рвали трещащую одежду Саске, добираясь до бледной кожи, царапая её ногтями и впиваясь зубами.
- Смотри, - шепнул смеющийся голос на ухо, до боли знакомый голос. - Смотри, малыш.
Собственный голос лился совсем рядом. Изменённый плохо сдерживаемым смехом и удовольствием.
И Узумаки не оставалось ничего, кроме как действительно смотреть. Учиха уже не вырывался. Бледные пальцы дрогнули, под телом расползалось тёмно-кровавое пятно, а зомби отвратительно клокотали, вгрызаясь в него сильнее.
- Это неправда, - шикнул Наруто, дёрнувшись. - Этого не существует.
- Не существует, - согласно кивнул Девятый, укладывая свой подбородок на плечо парня. - Но ведь ты это видишь? Тебе от этого больно?
Голос объекта звучал тихо, гипнотически. Он лишал возможности двигаться больше, чем руки, сжавшие пульсирующие виски.
- Он умирает, малыш, - улыбнулся Девятый.
- Не в реальности, - отрезал Узумаки.
- Откуда тебе знать? - вздёрнул бровь объект, постукивая пальцем по виску парня. - Ты ведь не рядом с ним?
- Но ты ведь всё ещё здесь.
- Уверен? Я ведь не ушёл в тот раз, когда твой папаша убил Саске. Значит…
Его внезапно отпустили, и жар отступил, сменившись до ужаса реальным промозглым холодом ночного леса. Наруто обернулся, наталкиваясь взглядом лишь на тёмные сосны.
Толчок в грудь он почувствовал, но так и не увидел Девятого, который в следующий момент ухватил его за горло. Объект довольно улыбался, склонив голову набок.
- Я всегда буду рядом, - закончил он. - В твоей голове, в твоём сознании, в твоём теле.
Обрамлённые красным радужки вспыхнули раскалённым железом:
- Я буду тобой.
Зарычав, Узумаки оттолкнул его от себя, тут же проваливаясь в поднявшийся туман. Дымка обхватила его, утягивая на самое дно молочно-белого, чуть колышущегося болота.
Он попытался зацепиться за что-то, но за запястье удержали, сжав его до стрельнувшей боли.
Девятый больше не говорил. Наруто молча смотрел в его лицо, перестав даже улыбаться. По нему невозможно было сказать, какие эмоции тот испытывает, в глазах же Узумаки заблестел страх. Наверное, впервые за всё время он отчего-то испугался.
Не выбраться.
Стать заложником своих же бредовых снов.
От этого дыхание перехватывало, а туман забирался внутрь и давил на грудь.
- Ты не будешь дышать, если я не позволю, - серьёзно проговорил Девятый, отпуская его руку.
Спина ударилась о жёсткие плиты, вместо зыбкого тумана. Наруто тут же перевернулся на живот и кое-как поднялся, оглядываясь.
Это было совершенно другое место: небольшая комнатка со стеклянным окном и белыми стенами. На одной из них кто-то щедро оставил кровавый росчерк, а под ним лежало тело, перевернувшееся лицом вниз.
- Ты не будешь жить, если я того не захочу, - прозвучал голос, льющийся отовсюду. - А я… этого не хочу.
Дверь с ужасным грохотом захлопнулась, и единственная лампа, оставшаяся в этой комнате, со звонким щелчком погасла. Он остался в кромешной темноте, которую можно было почувствовать руками.
- Перестань, - выпалил Узумаки, пытаясь нащупать хоть что-то.
- Ты думал, что я не смогу сделать это против твоей воли?
Рука наткнулась на холодное, мягкое. Наруто отпрянул, ударившись спиной о стену.
- А что есть эта твоя воля? Что это, малыш? - прошипели на ухо, заставив ринуться в другую сторону и вновь удариться о стену. - Где она?
Внезапно Узумаки почувствовал, как грудь сдавливает этой темнотой. Дышать стало невозможно, и парень прижал руку к груди, будто бы это могло помочь.
- Зачем ты живёшь? Ради кого? Ради Саске?
- Заткнись!
- А ты ему нужен? Что ты к нему чувствуешь? Любовь? Бред!
Хлёсткая пощёчина внезапно резанула жаром по щеке, вновь отбрасывая на стену. В темноте не было видно ничего. Даже красных глаз.
Девятый сам был этой темнотой.
- Дружба? Почему ты идёшь за ним? Почему ты до сих пор жив?
Наруто, вжавшись спиной в стену, во все глаза смотрел перед собой. Но как он не пытался разглядеть что-то в этом мраке, ничего не выходило.
Горячее дыхание опалило лицо, с двух сторон от которого пути к отступлению преградили руки. Девятый внимательно вглядывался в него, мерцая красной радужкой.
- Инстинкты, малыш, - хрипло проговорил объект. - Тобой движут инстинкты. Такова твоя природа.
- Врёшь, - мотнул головой Узумаки. - Я… я люблю… его.
Даже в темноте Наруто мог бы увидеть эту ухмылку на лице Девятого. Если бы она там была. Маска напротив оставалась безразличной, разве что уголки губ чуть опустились, да в глазах появилась странная тень:
- А он любит тебя?
Рука тронула щёку, будто бы объект проверял, здесь ли разом переставший дышать парень. Палец надавил на выделяющуюся скулу.
И Девятый пропал, оставив после себя лишь комнату, темноту и закрытые двери.
Узумаки не знал, сколько простоял так. Он не понимал, где находится, почему рядом лежит труп, почему объект так резко отступил и отступил ли вообще. В голове гудел произнесённый недавно вопрос.
И ответа Наруто не находил.
- Вы, люди, - хрипло донеслось с другого угла, - цепляетесь за свою любовь.
Треснувшая лампочка замигала и загорелась тусклым, то и дело гаснущим светом. Белым, но не слепящим больше.
Парень быстро нашёл взглядом Девятого.
Тот, забившись в угол, привалился плечом к стене и безразлично смотрел перед собой. Вытянутые босые ноги в белых больничных штанах, свободная белая футболка на угловатых плечах и неожиданно тонкие руки, увитые выступающими венами.
Узумаки оцепенел, глядя на собственное отражение. Иное отражение. Бледное, болезненно-уставшее.
Объект, почувствовав его взгляд, поднял осунувшееся острое лицо, сверкнув своими ненормальными глазами из-под отросшей соломенной чёлки. Искусанные губы дрогнули в подобии улыбки, но тут же вновь натянулись резким росчерком.