Не думать и не чувствовать.
Иначе желание разбить голову Орочимару возьмёт верх и тогда, кажется, даже цепи не удержат.
- Я бы отпустил тебя сейчас, но… сам понимаешь. Для твоего же блага. Побудь здесь.
- Я переломаю тебе руки, - прорычал глухо парень.
- Не сомневаюсь. Поэтому и не отпускаю. Приятных снов.
***
Время в этой затхлой комнатёнке, очень похожей на что-то вроде карцера, тянулось до ужаса долго. Саске пытался уснуть, но сознание упрямо вспыхивало яркой картинкой, стоило глазам закрыться.
Горящая ферма так и стояла перед глазами, и хотелось вырвать их с корнем, чтобы прекратить видеть чёрные клубы дыма. Только вот вряд ли это поможет. Тогда уже придётся и мозг из черепа выскребать.
Устало повиснув на своих «кандалах», Саске пытался дотянуться пальцами до земляного пола. Увы, сделать это было не так уж просто, из-за чего в запястьях поселилась отвратительная ноющая боль.
Главное переждать… просто переждать.
***
- Орочимару! - выпалил Итачи.
Вчера ночью он так и не нашёл: ни своего брата, ни как сквозь землю провалившегося мужчину.
День давно перевалил за обед, а Саске всё нигде не было.
Остановившись у большого окна, мужчина вопросительно кивнул:
- Что-то случилось?
- Саске, - сообщил Итачи, останавливаясь рядом. - Ты его не видел?
- Он занят сейчас. Я забыл тебе сказать, что отправил твоего брата на вылазку.
- Но он ведь был вчера…
- Тяжёлое время, - резко перебил его Орочимару. - Он вернётся… не переживай.
***
Учиха не знал, сколько времени прошло. Он просто ждал, испепеляя стену напротив взглядом и жалея, что не обладает достаточной силой, чтобы справиться с путами.
Злость в душе перешла в своеобразный режим ожидания. Она затаилась где-то под рёбрами, холодной змеёй скользя по ним и пробуя воздух язычком. Когда придёт время - она узнает и атакует. А сейчас нужно ждать.
Когда Саске окончательно убедился в том, что о нём все забыли и темнота продлится вечность, двери карцера скрипнули, и тонкая полоска света упала на лицо. Прищурившись, сквозь цветные блики Саске попытался разглядеть лицо вошедшего, но всё плыло перед глазами.
- Мне сказали отпустить тебя, если ты не будешь делать глупостей.
А вот по голосу он узнал его сразу. Суйгетсу.
Где-то звякнули ключи, и подсвеченная рыжим фигура приблизилась.
- Не будешь же?
- Заткнись и открывай, - проскрежетал тихо Саске. Из-за жажды горло, казалось, ссохлось, а губы будто бы потрескались до крови. Он мог даже поклясться, что на языке чувствует медный привкус.
Хмыкнув, Суйгетсу всё же провернул ключ в наручах, и Учиха едва не рухнул на землю, но вовремя схватился за стену. Запястья ныли так, будто бы по ним несколько раз прошлись пилой, а кость так и не поддалась.
Беловолосый даже отпрянул на шаг назад, словно бы ожидая подвоха, но Саске сейчас было не до него.
Выпрямившись, он кое-как поковылял в сторону выхода. Со временем тело перестало казаться онемевшим куском мяса. По рукам и ногам побежала кровь, разогревая мышцы, и наверх Саске поднялся уже чувствуя себя почти человеком.
Обвёл взглядом очередной коридор, в котором было пусто. Напрасно он рассчитывал, что Орочимару придёт встречать его у подвала. Всё-таки мужчина был не глуп и вряд ли хотел исполнения обещания Саске про вырванные конечности.
- Это твоё.
Он даже не услышал как к нему поднялся Суйгетсу. Саске смерил недоверчивым взглядом катану и вопросительно кивнул:
- Ты ведь был там.
- Да.
- И Орочимару даёт мне оружие сейчас. Не боится, что я прикончу его пса на месте?
- У него есть твой брат, - безразлично пожал плечами беловолосый. - Не боишься, что он прикончит его?
И тут нервы сдали. Выхватив катану из рук Суйгетсу, Учиха ринулся вперёд, прижимая парня к стене, а к его горлу лезвие. Достаточно одного движения, чтобы глотка верной шавки Орочимару окрасилась красным.
- Спокойно, чувак, - тяжело дыша, пробормотал Суйгетсу. - Я на твоей стороне.
- Да ну, - неверяще прищурился Саске. - С каких херов?
- Ненавижу Орочимару, - доверился парень. - Этот хмырь… мутный он. А я таких терпеть не могу.
- Так свали отсюда, раз ненавидишь.
- Это и тебя касается, - прыснул беловолосый. - Не нравится - сваливай, а мне жить хочется. Я без этого места - ноль. Прихлопнут за первым же углом… если не твари, так комуфляжники.
Суйгетсу говорил быстро, прерывисто, словно бы ему не хватало воздуха, а взгляд то и дело опускался на поблескивающее лезвие.
- Так что не глупи, чувак. Моя кровь тебе не нужна.
- Ты был там? На ферме.
- Б-был.
- Кто-нибудь выжил?
- Чувак, - выдохнул беловолосый. - Мне жаль… реально жаль.
Рука дрогнула, но Саске успел отнять катану от горла парня.
Этого быть не могло!
Должен был выжить хоть кто-то!
- Без глупостей! - бросил вслед Суйгетсу, но Учиха уже сорвался с места.
***
Как он выбрался из старой школы Саске не помнил, как он нашёл первую попавшуюся машину, от которой с возмущёнными возгласами сыпанули люди, тоже.
В какой-то момент он осознал себя сжимающим руль и вдавливающим педаль газа до предела в пол. А потом была дорога, чёрные тени домов по бокам, ревущие где-то твари. Возможно, они и гнались за ним, но Учиха не обращал внимания.
И вот она: заросшая бурьяном дорога на ферму.
Саске остановил машину, как только перед ним показался дом. Тёмная махина его выглядела угрожающе. Она не дымилась, как в его кошмарах, и от этого почему-то становилось только хуже.
Но он всё равно увидел следы от огня, услышал голоса людей и, нахмурившись, направился на звуки. Чем ближе он подходил, тем сильнее трава цеплялась за штанины, будто бы не пуская, тем длиннее и уродливее становились тени на земле.
Парень замер на краю двора, не решаясь переступить невидимую границу между знанием и домыслами. Если сделаешь шаг, то пути назад уже не будет.
Так или иначе, нам всем придётся когда-то встретиться лицом к лицу со своими страхами, заглянуть в разбитое зеркало и увидеть все свои ошибки.
Саске слишком часто смотрел в эти острые осколки, не видя ничего: кроме последствий, кроме всей боли, что он принёс.
Злость на самого себя будто бы подтолкнула в спину, и Учиха вошёл на фермерский двор. Плевать, что ещё на подходе к нему, он уже видел тёмные холмики на земле и прекрасно знал, что это тела людей. Раньше это было где-то далеко, а сейчас реальностью ударило по грудной клетке.
У огромного полыхающего рыжим пламенем костра суетились люди. Они громко разговаривали, смеялись и переругивались, когда погруженные на небольшую тачку тела съезжали.
Сколько эти трупы пролежали здесь? День, два? Почему только сейчас их сжигали? Была ли на то причина?