— Постойте-ка! — Фея вновь раскрыла две книги на нужных страницах, сверила, для подтверждения достала еще несколько книг с верхних и нижних полок, быстро открывала их, выискивая острым взглядом нужные строчки. Нашла, замерла, кратко переводя дыхание.
— Это не просто книги с историями… — пораженно выдыхает уставшая крылатая девушка, — Это летописи первой борьбы Света и Тьмы в нашем мире. Подлинные, и тут же истории жизни самих Духов Света и Тьмы…
«Подождите… Всё было не так, как мы помним?..»
Судорожный выдох сорвался с губ Хранительницы, она вновь не веря всматривалась в книги, перечитывая строчки и выискивая точные слова.
— Два равных по древности. Два Высших Духа, родившихся не в этом мире… Это… Это ведь не предсказания, не предположительные наброски, а предыстория — настоящая! Как две стороны Баланса. Николас… значит ты, обманул? И Луноликий… создал эту историю противостояния сам? Самовольно?
Туф в ошеломлении и всё еще не веря, с глухим металлическим щелчком закрывает одну из книг, хватает ртом воздух и не может поверить. Их действительно получается обманывали? По-другому даже — не говорили, не посвящали, исказили всю историю на все тысячелетия. Все предпосылки, наставления… это было не войной за Веру и Чудо, а личной войной одного из Духов? Личными разборками, из-за которых пострадали столько людей, было столько воин, столько детей навсегда прекратили верить, стольких Хранителей… Ведь были и другие Хранители, выбиравшиеся на роль защитников света.
Фея прерывает свои мысли, но в голове вертится всё равно одна единственная мысль: Николас все эти тысячелетия знал. Всё знал, всё собирал и подыгрывал.
Фея всё еще не слышит его шагов и острого перезвона чар, она сидит окруженная открытыми книгами, и смотрит в пространство перед собой, осмысливая происходящее, только теперь всё, как оно есть на самом деле. Нечаянно переводит потерянный взгляд и на по иронии натыкается на дальнюю полочку, где стоят матрешки с изображением Хранителей, очень многих Хранителей.
Хранители всё это время не были матрешками, а вот пешками… скорее всего.
Комментарий к 13 Глава
Наконец дописала!) Да, в этой главе почти нет экшена, но зато важные детали сюжетной линии и некоторые объяснения, а так же хотелось написать чуть-чуть побольше от лица Туф, и надеюсь, хоть немножечко, но мне это удалось:)
========== 14 Глава ==========
Небо давно заволокло тяжелыми, черными тучами, покрывая Северный Полюс темнотой и тягостным ощущением неизбежного нападения врага.
Шорох, он слышен за каменными рамами верхних этажей. Ветер начинает гулять по подоконникам и балконам, норовя пробраться внутрь — за холодные вымороженные стекла, и с острой болью заморозить каждого, кто попадется в его невидимые острые лапы. Где-то внизу слышны окрики главы дома и бубнеж, и рычание йети, которые не успевают уложиться в срок и ночи напролет доделывают, рассортировывают и упаковывают игрушки.
А он сидит на верхнем этаже. Поджав колени к груди и обвив себя руками, смотря на пространство перед собой и раскачиваясь вперед-назад.
Шорох, подобно пробежала рядом мышь. Но в замке нет мышей. Он улыбается, и выпускает облачко пара. Всё же мороз сковывает верхнюю башню и пробирается в каменную комнату, подмораживая стены.
Шелест, подобно высушенным листья осенью, которые гоняет непослушный ветер. Но здесь нет листьев или даже шуршащего хлама, здесь просто одна старая кровать — позади него, старая тумбочка и много ковров свернутых в рулон и стоящих в левом углу от него — рядом с окном.
Ночь. Уже темная непроглядная ночь, а еще эти тучи, что затмевают даже свет от звезд и неполной Луны. Он вновь улыбается, но только грустно, вымученно и безнадежно. Два часа назад заходила еще раз Фея, проверила спит ли он и он притворялся, дал иллюзию, которая ей была нужна.
Вновь улыбка, а измученный пустой взгляд зеленых глаз переводится на зеркало, которое повешено на противоположной стене. Он ловит свое же отражение, расфокусировано пытаясь уловить черты лица и странной позы. Не получается — взгляд слишком долго был направлен вне пространства, из-за этого муть перед глазами никак не проходит и, фокусироваться, улавливая четкость на отражении, теперь сложно и больно.
В коридоре, через который падает свет в открытую настежь комнату, гасятся две лампы, но ему не страшно, он вновь улыбается и наконец, ловит четкую картинку, разглядывая себя в зеркале, и почему-то не желая отводить взгляда от своих зеленых глаз.
Ему плохо. Очень плохо и очень больно, а еще страшно.
Ненужные, жуткие вспышки в памяти заставляют дрожать, а громкий вскрик так и остается в горле. Он знает, что с ним что-то не так. Он чувствует, как по телу ползут черные жгуты, как те же жгуты заползают в мозг и в само сознание, превращая его в кого-то другого. Но сказать другим — попросить помощь, он не может. Он сам себе противен и, с другой стороны, боится, что его вышвырнут, просто не захотят мараться. А он ведь просто… испугался в первом своем сражении.
Боль обжигает сознание и тело — эта мерзость чувствует его. Чувствует каждую частичку страха, чувствует мысли и подстегивает раскаленным хлыстом, чтобы мальчишка метался в агонии, чтобы бился в паническом ужасе, и принял свою единственную защиту — темную сторону. Ту его часть, которой плевать на страхи, которая сильная и почти…
— Безумная… — сиплым шепотом произносит он, закрывая глаза и, вновь видит перед собой темноту. Только даже в его воображении, под закрытыми веками, она клубится, извивается красноватыми жгутами и подбирается ближе. И он ненавидит. Всех. Каждого. Себя.
Луноликий ему поможет… Он так думал, и надеется до сих пор, и потому каждый раз ждет Луну. Его провалы в памяти участились и доказательством служит сегодняшний вечерний — бой… Он был сильнее, он почти достал этого уродливого Страха, которого нужно, нужно было уничтожить именно ему!.. Или на худой конец Хранителям. Но не этим… этим непонятным Духам. Чертовому Оверланду и этому Черному…
Рей вздрагивает, отмахивается. Он злиться, нечаянно позволяя тьме жгутами обвить его ноги и подобраться выше. Он знает. Тьма уже здесь. В этой комнате.
Она материальна.
Но то ощущение… Страшная, ужасная по своей разрушающей силе Тьма. Не такая, что сейчас вьется вокруг, а другая — инородная, Первая, наверное… Теперь он может их различать. Теперь он понимает. И от этого бесится, боится и старается не вспоминать это существо, которое все зовут Королем Кошмаров. Тот, который действительно может убить один раз и навечно.
Рей видел эту силу, чувствовал и теперь знает, наверняка. Его злость — его защитная, черная сторона боится, знает, что её ждет, если еще раз он встретиться с Черным Духом. Вся тьма… даже новая, та, которая есть у Королевы тоже боится, сама трепещет.
Он сильнее. Он уничтожит одним щелчком.
«Поэтому, нужно напасть первым!» — шепчет уверенно подсознание, но Рей распахивает глаза и смотрит своему отражению в глаза, в красные, горящие глаза.
— Зачем? — хрипло переспрашивает мальчик и не контролируя себя, почти балансируя, впускает в сознание черноту. Он ухмыляется, чувствуя, как робость в нем заметно исчезает, уступая место черноте злости. Настоящей и необузданной.
«Тебе ведь нужно это…» — голос в голове, а может уже и в реальности звучит по-другому, более мелодично, не по-настоящему, словно кто-то пытается спародировать его собственный. Он понимает, кто это. Чувствовал уже два раза.
— Покажись… — шепот мальчика облетает комнату и последняя лампа в коридоре гаснет, затмевая всё сине-черным мраком, который теперь полностью заполняет комнату.
За окном слышен вой ветра, дрожит не слишком хорошо закрепленное стекло в окне, а Рей склоняет вбок голову, почти не пугаясь, когда по краям зеркала расползаются, едва поблескивающие в темноте, черные жгуты, и его собственные глаза в отражении начинают светиться ярче.
Ему почти не страшно. Он почти привык. Он почти впустил Её в сердце…
Маленький, с каждым разом задыхающийся, здравый смысл еще кричит в голове и где-то в глубинах души, но его заглушают злобные нити красно-черной тьмы Её Величества.