— Я потерял сознание?.. — хриплым, совсем севшим голосом едва ли спрашивает Зимний Дух.
— Тебя вырубило на пару минут, — почти таким же голосом сообщает Питч и теперь позволяет себе опустить голову и уткнуться в шею своего Снежного чуда, приводя свое дыхание в норму .
Король довольствуется тихим, едва различимым стоном мальчика в этой звенящей тишине, и ему не понятно, почему она звенящая: не то от последнего разрывающего темноту и тишину крика Джека, не то от собственного удовольствия, которое всё еще разрядами пробегается по телу и набатом бьет в голове. Но Джек, его маленький развратный чертенок, был до умопомрачения хорош, и думать еще о чем-либо, кроме как об этом соблазне у Питча не получается. Он только находит в себе силы и аккуратно поддается назад, выходя из желанного тела и снимая стройные ножки Снежного со своих плеч, пока тот тихо и почти капризно всхлипывает.
— Не дразни… — тихо просит Черный Дух, ухмыляясь и нежно зацеловывая каждый сантиметр на красной шее Джека. Мальчишка у него вкусный, нежный, такой сейчас податливый и даже хрупкий, и Черный Король пользуется его расслабленностью, оглаживая изящное, влажное тело, зализывая красноватые укусы на мраморной коже и слыша это сбившееся, сиплое дыхание.
А Фрост, наконец начинает включаться в реальность, рассеяно запуская пальцы в черные волосы, а другой рукой поглаживая спину своего Ужаса, на минуту прикрывая глаза и восстанавливая работу мозга и легких. Черт. Он не ожидал, что их последний раз за ночь выйдет настолько… крышесносным. Джек облизывает покусанные губы и всё же открывает глаза, смотря в темный с белыми «светильниками» потолок. И как же ему, черт возьми, было хорошо… Но ведь они так наскучались друг по другу, и потому наверное было столько страсти и нетерпения, столько жадности и желания… Ледяному опять хочется простонать.
— Питч… — Джек переводит дыхание и вновь облизывает губы, — Я пить хочу… И тебя хочу… Снова.
Слышится тихий низкий смех с легкой хрипцой и довольством, и Король Кошмаров поднимает голову, чтобы заглянуть Фросту в глаза, но в сером взгляде одна серьезность и толика того самого желания напополам с легкой усталостью.
— Дорвался, — с любовью осматривая это Снежное чудо, констатирует Кромешник.
— Дорвался… — не отрицая, с улыбкой подтверждает Фрост и притянув к себе Ужаса Ночи за шею вновь целует, только на этот раз мягко и очень нежно, показывая насколько нуждается и насколько наскучался по своему мужчине.
— Я люблю тебя… — тихим шепотом, смотря прямо в желтые глаза, мягко произносит Джек.
— Я тебя больше, — с хитрой улыбкой отвечает Черный Дух, ласково проводя пальцем по мягким губам молоденького Духа Зимы.
— Это ты мне припомнил за прошлый раз? — сразу вспомнив свою же аналогичную фразу, переспрашивает Джек, хотя откровенно веселится под этим пристальным, но притом таким теплым взглядом золотых глаз.
— Да. Почему бы и нет, Снежное чудо… — просто отвечает Питч, осматривая Джека, но всё же подмечая его легкую усталость, на чем сразу и заостряет внимание, — Джек, маленький, ты ведь устал. Может, спать?
— Ну… ты-то тоже не слишком бодрый… Устал, наверное, — Фрост прищуривается, пытаясь скрыть веселую и едва ли не хитрую усмешку.
— Снежный, ты специально? — Питч выгибая черную бровь и с легким налетом надменности смотрит на парнишку, — Ты ведь знаешь мой характер, и знаешь, как меня задевают подобные намеки… Нарываешься ведь.
— Ага, специально и целенаправленно, — радостно смотря на этого Черного Ужаса подтверждает Джек, в наглую любуясь им и притягивая ближе к себе.
Кромешник же пренебрежительно фыркает и, быстро поцеловав мальчишку в щеку, отстраняется, садясь рядом с Джеком и, создавая в правой руке шар из клубящейся черной дымки, не единым взглядом не обращая внимания на подранную с двух сторон от Джека шкуру, которую он почти случайно разорвал, чтобы не навредить самому Снежному…
— Тебе сок или шоколадный коктейль? — невзначай уточняет он.
— А? Зачем? — Фрост хмурится, и не может теперь уловить связь между их разговором и напитками, пытаясь до конца включить мозг, который всё еще плавает в сладкой эйфории.
— Ты пить, кажется, хотел, — снисходительно припоминает для Джека Король Кошмаров и незаметно для него усмехается.
— Черт… Точно. Тогда сок, лаймовый или лимонный, — Джек закусывает губу и с виноватой улыбкой приподнимается на локтях, ожидая своего заказа.
— Держи, — Питчу не составляет труда вытащить из дорогущего ресторана, только что приготовленный, свежевыжатый лаймово-лимонный сок, и отдать его в теплые, едва подрагивающие руки своего мальчика. А Фрост действительно захотел пить, и всю эту сладко-кислую вкуснятину выпивает тремя большими глотками, щурясь от удовольствия и прохлады напитка.
— Всё! — довольный Ледяной Дух улыбается счастливо и сыто, отдавая пустой стакан обратно Кромешнику, и тот его быстро рассеивает в черной дымке, хищно осматривая соблазнительного обнаженного Джека.
— Значит, первое твое желание исполнилось? — пытаясь скрыть коварную усмешку, как можно более ровно выспрашивает Король Кошмаров.
— Эээ… да?
— И можно приступать к исполнению второго? — заискивающий взгляд разгорающихся желанием золотых глаз и хитрая улыбка.
— Ааа… ээ.. Стоп! Какого второго? Ты про что? — искренне не понимает Джек, в легком недоумении посматривая на Короля.
— Ну как же, Снежный мой? — голодным взглядом осматривая парнишку, почти искренне удивляется Кромешник, — Первым — ты хотел пить, а вторым… ты хотел меня.
— Ой!.. — Джек закусывает губу и даже начинает отползать потихоньку назад, понимая, куда идет дело, но Король Страха быстрее и легко поймав Фроста за руку, притягивает к себе, заваливая на шкуру и, с хищной улыбкой раздвигает коленом стройные ножки мальчика.
— Питч, нет! Питч, стой! Ай, черт!.. Зараза! Да, погоди ты… Пииитч… О, да!.. Вот так… Ммм… Питч!..
Над древним лесом лениво начало подниматься зимнее солнце, согревая своими оранжевыми лучами темную поляну, но в подземелье этого никто так и не заметил.
***
Лунный свет не грел землю — он её медленно вымораживал, ослепляя своими ледяными лучами и оставаясь безразличным ко всему, что творилось в городах… заброшенных домах, черных логовах новых Духов Ужаса и Страха…
Луноликий не спал — он наблюдал, просчитывал ходы и давал четкие поручения своим подчиненным — Хранителям. Скоро всё должно быть закончено.
Взмах бледной, хрупкой руки в сторону — в черное, поблескивающее звездами, пространство, и из темноты материализуется новый клубок звездной тьмы, медленно рассеиваясь и попадая на землю, вместе с лунными лучами, чтобы в еще одном городе: захудалом, забытом, но еще с несколькими десятками жителей, появился новый, отвратительный Ужас.
Еще один, набивший оскомину, треск, и безразличный взгляд холодных ртутных глаз переводится на левую руку, которая уже вся в сеточке мелких и крупных трещин. Он становится похож на изящную, фарфоровую куклу, на которую давят много тысяч атмосфер и которая начинает трескаться. Еще несколько запрещенных приемов и тьмы, и один из кусочков отколется от фарфоровой руки и… тогда процесс уже будет не обратим. Он знает, чувствует — весы Баланса уже качнулись в противоположную от него сторону.
Но… Лунный Свет еще может выиграть, показать свою силу, хитрость и свое превосходство. Хранители помогут, маленький зеленоглазый мальчик тоже послужит в новой партии отличной пешкой, а два Духа будут принципиально уничтожены. На эту вселенную и его одного хватит, чтоб держать равновесие.
Ледяной эгоизм уже въелся внутрь, расползаясь ядовитыми белыми нитями, заставляя надменно смотреть на всех свысока, а решения стали монстрами, губящими своим светом всё живое и нужное.
Тьма, что так удачливо была послана вниз, теперь уродливо расползается по запыленным улочкам города, пробираясь в каждый незащищенный дом и начиная питаться страхами людей и детей.
Пусть. Всё это на благо высшего Баланса. Он знает, и он уверен в своей правоте.