Хорошо, что здесь отличная слышимость, иначе бы ей пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать.
— Потому… — она глубоко вздохнула и впервые отвела взгляд, словно сама не верила в то, что говорит. Даже лед куда-то исчез, она казалась невероятно взволнованной. — Потому, что по мощи она равна обладателям королевской крови.
Сперва я подавила невообразимое желание рассмеяться. Ее, что, в детстве часто роняли? Или приложилась головой на тренировках? Королевская кровь? Да, я происхожу из древнего рода, и мои деды и прадеды помогали правящей династии с незапамятных времен, но там точно не было ни одной царственной особы.
— Да уж, вот так новость, — задумчиво протянула я.
Кажется, даже сил прибавилось после такого заявления.
— Вот скажите, — спасибо, что могу говорить. — Вы же почувствовали этот… всплеск. Что чувствуете сейчас? Вот я считаю, что если бы во мне осталась та часть чуда, о котором идет речь, вряд ли я валялась в больничном крыле академии.
— Я действительно не чувствую ее, — ответила она. — Но эта энергия заполняла собой все вокруг. Совсем недавно. А теперь… Ваш профессор также подтвердит, он привел вас в чувства и прочувствовал на себе первый всплеск. Риган? Да я прямо, от слова, совсем везучая…
— Вот с ним я и поговорю. Думаю, на этом наш разговор окончен.
— Это вряд ли, — возразила брюнетка, но настаивать не стала. — Я поговорю с вами, когда вы полностью поправитесь.
Она встала со стула, прошла к двери и вскоре скрылась из виду. Почему-то вспомнился новый знакомый, Бен. И тот заряд. Но он остался во сне, а тут, наяву, Катрин дала новый повод для волнения. Все-таки, Кэсси, Алиса и Риан заметили неладное и пришли на выручку. Секунды перед падением кто-то размазал, и слабо верилось, что Риан Стоун бесстрашно последовал за мной в глубину и вытащил. Как такое возможно, если, кажется, совсем недавно, от воротил нос и не желал общаться. И вдруг проявил нежданный альтруизм. Сам противоречит себе, и это раздражает.
Похоже, с такими раздумиями я и не заметила, как заснула. В новое пробуждение за окном занимался рассвет, а сил заметно прибавлялось. Теперь, пусть и с некоторым трудом, но приподняться я могла. Наверняка, предыдущее бодрствование сказалось на мне настолько жестко потому, что заботливая медсестра напоила успокоительными и восстанавливающими зельями, а они в первые сутки крепко выводили из строя любого больного. Но где папа? Почему он так и не появился? А если приезжал, то почему не дождался моего пробуждения? Перевернулась на живот, накрыла голову подушкой и негромко, но очень выразительно стонала и ворчала в ткань, чтобы не разбудить миссис Ости. Благо, что она иногда очень крепко спит. Знала бы, что у меня на пороге появятся ранние посетители, придумала что-то другое, нежели глухие ругательства.
— О, вот это номер. Лаграс, ты же не задумала покончить с собой? Учти, я не для того тебя спасал!
Вынырнула на свет и исступленно заморгала. Не знаю, что из себя представлял Риан Стоун. Но он стоял у подножия кровати, практически сверкая улыбкой от уха до уха. Вот гад!
— Боже, что я тебе сделала… — простонала еще громче.
И сориентировался, зараза, быстро.
— Тш-ш-ш, Лаграс! Ты чего творишь?! — во мгновение ока накрыв мой рот своей большой ладонью, прошипел он.
Возмутилась, даже пару обидных слов сказала, а получилось неразборчивое мычание. В комнате, примыкающей к больничному крылу, зашевелились. Да-а, тишину устраивать не мой конек. Так и замерла, боясь вдохнуть выдохнуть. Шорохи в комнате миссис Ости стихли. Замечательно, не разбудили. Облегченно выдохнула, да только дошло, что парень почти прижал к себе, да и руку не убрал.
— Ы то еаеш? — попыталась спросить, но он только усилил давление.
Нет, это невозможно терпеть! Пришлось показать, что бороться не буду. Риан недоверчиво прищурился и тихо-тихо спросил:
— Точно больше не будет ультразвука? Не хочу, чтобы мадам проснулась раньше положенного.
Ага, как же!
Сверхтишины не обещала, а вот проехаться чем-нибудь по предмету мужской гордости ой как хотелось. Чтобы больше не применял столь радикальных мер и не распускал руки. Это еще хорошо, что я восстанавливаюсь, а самые пикантные места прикрывало больничное одеяло, иначе бы залилась краской стыда. Чьи-то заботливые руки сняли платье и натянули полупрозрачную сорочку, и хотелось поверить, что они женские. Кивнула, и он отпустил.
— А чего не наколдуешь глухой барьер? — вскинула бровь.