— Наверное, я не настолько пламенная, как вы, — я пожала плечами, взяла папку и письмо, и встала. — Хотя была бы рада, если бы пламя припалило кое-кому нос. И мне пора. Я присоединюсь к вам попозже.
— Не будешь ждать объявления? — парень пропустил слова мимо ушей.
С ответом помедлила, поскольку не понимала его интереса. То делает вид, что меня не существует, то бессовестно вторгается в личное пространство, словно я дала ему особое разрешение.
— Нет, у меня есть дела, которые не могут потерпеть. Встретимся на самой церемонии, — я кивнула девочками, смерила спасителя самым ледяным взглядом, на какой только была способна, и отправилась в свою комнату.
Стало страшно. Что, если разговор закончится совсем плохо? Что, если после него отец и вовсе заберет меня из академии, и будет обучать на дому? Женщины нашего рода, за исключением мамы, обучались целительству и книжному делу, но от боевых искусств держались в стороне. Кто-то из-за собственных страхов — не дай бог повредить ручку или ножку, да и вовсе расстаться с жизнью.
Кто-то же из-за навязанных вековых запретов. Не женское дело, и тому подобное.
Хотя в академии им всем приходилось выкладываться по полной. И тут, спустя столетия, молодая леди собирается бросить вызов, но не только всем, но и самой себе. Об этом знал Риган, а теперь предстоит узнать и моей семье.
Отец и впрямь ожидал меня, сидя на кровати. Про себя улыбнулась. Грозный лорд, готовый порвать на кусочки любого, кто погнет хотя бы одну страницу редкого фолианта, мгновенно преображался в неформальной обстановке, становился более… домашним что ли. Мне было приятно видеть, как черты его лица смягчаются. И еще он смотрелся забавно и непривычно в комнате двух студенток. И что с того, что одна из них его дочь?
Когда я робко вошла в комнату, он встал и замер.
Вот и сейчас эта его серьезность, присущая лордам, улетучилась. Правильно, на работе пусть включает свой особый режим «Вредный библиотекарь», а сейчас мне как никогда нужен мой отец. Папа пришел в себя и улыбнулся, и сразу же сгреб в охапку. Это еще хорошо, что папка не сильно препятствует объятию.
— Моя девочка, — ласково пробормотал, крепко целуя в макушку.
— Привет, пап, — мной завладела еще большая неловкость, когда я уткнулась носом в его светло-серый сюртук.
Мы ненадолго замолчали.
— Когда я пожелал тебе удачи в новом году, то не думал, что она подразумевает вечеринки со смертельным исходом, — он не стал скрывать причину беспокойства.
Ну, вот! Испортил такой умилительный момент! Я вывернулась из объятий и вымученно вздохнула:
— Папа…
Он жестом пресек мою так и не начавшуюся речь и высказался:
— Милая, буду с тобой честен. У меня волосы встали дыбом, когда мне сообщили о том, что моя дочь пошла на вечеринку, а затем упала с обрыва. Я злился на руководство, но больше всех на вашего профессора. Такая репутация, опыт! А уследить за взбунтовавшейся ученицей не сумел.
— Пап, он не виноват, — я встала на защиту Ригана. — Профессор Риган отправил меня к друзьям, попросил не отходить от них.
Поздновато, конечно, я все это говорю. Но когда еще?
— Я в курсе. Но первой мыслью у меня было забрать тебя. А после случившегося в больничном крыле — тем более.
Я похолоднела. И еще, кажется, побледнела.
— Не понимаю, о чем ты?
— Я уверен, что мисс Эйгс сказала тебе. Я бы дождался твоего пробуждения, и мы поговорили раньше, но возникли срочные дела.
При упоминании ведьмы я чуть не скрипнула зубами от внезапно накатившего раздражения.
— Ты появился здесь только из-за этой странности, отец? А может, мы поговорим насчет сегодняшнего мероприятия? — мне ужасно не хотелось говорить о королевской магии.
Не хочу вплетать в чистые доверительные отношения ленты лжи. Не могу рассказать о принце Бене и его «даре» мне. Мы и так не часто видимся, потрясения такого рода ему пока ни к чему. К тому же, я должна отстоять свободу собственного выбора.
— Я думал, выбор и так очевиден, — мягко сказал отец. — Или нет?
Я собралась с мыслями. Была не была.
— Для меня мой выбор будет таким. А ты можешь его не принять.
— Почему, дочка?
И контрольный выстрел.
— Я хочу изучать боевую магию полнее, — пусть и не так идеально, но я сказала это. — Я хочу стать боевым магом.
Повисла тишина, такая тихая и гнетущая, что я почувствовала подкатывающий к горлу приступ тошноты. Сердце громко и больно билось о грудную клетку. Даст добро? Или покачает головой и скажет, что мне лучше плыть по течению и не дразнить святых?