— То есть, форма подобающая.
— Уж точно не отвлекающая, — высказался Бен, и тут же смутился. — Я хочу сказать, она прекрасная.
Когда смысл его слов дошел до меня, я чуть не отправила сферу в дерево, растущее в нескольких метрах от меня.
— Я думаю, она не совсем удобная, — недовольно фыркнула. — Вырез откровенный, не нагнуться. И увернуться в нем тоже никакой возможности. Разве что отрезать лоскут и помахать противнику вместо белого флага. Вдруг подпалю, порву или испачкаю?
— Будем надеяться, что этого не случится. В противном случае будете заниматься в нижнем белье, — вот же… мужчина, какие они есть.
Постыдился бы произносить вслух!
— Нет, такого удовольствия я точно тебе не доставлю, Бен.
***
Проснулась я в своей постели, когда за окном занимался рассвет. На соседней кровати сладко сопела Кэсси, а… между нами, на полу, спал Риган. В наколдованном спальном мешке, но все же — не абы где, а в девичьей спальне. Разве так можно? Или я слишком плохо ознакомлена с уставом академии, и такие поступки допустимы? Вспомнила вчерашнее, и мысленно убедила себя, что все сделано исключительно ради моей безопасности. Наверное, еще чего — то, но придумывать более серьезную причину пребывания страшилась.
Джеймс дернулся и нахмурился. Я чуть не подпрыгнула на матрасе, и замерла. Разбудила? Нет, не похоже. Глубокая складка образовалась на высоком лбу и тут же разгладилась, делая его мужественное лицо столь безмятежным, что я залюбовалась.
Интересно, что ему снится? Снова дернулся и скривился. Кошмар о бурном служебном прошлом? Хотя чего я удивляюсь, у боевиков это наверняка в порядке вещей. Или, возможно, это нечто личное? Например, неудавшаяся семейная жизнь. А что, как вариант, очень даже подходит.
Метания мужчины продолжались, и я, не выдержав и минуты, практически бесшумно соскользнула вниз, чтобы подобраться ближе и успокоить. Как? Сама не знаю. Но повиновалась одним духам известному порыву и кончиками пальцев провела по скулам. Призвала магию и направила поток, чтобы успокоить. А ведь он даже не переоделся с бала, заснул прямо в официальном костюме. Не сомневаюсь, что он же настоял на экстравагантной ночевке, но что с нами стрясется за ночь? Или опасается, что мы не до конца побороли тьму? Что ж, проснется и докажу, что все хорошо. И плохишам мы надерем зад… то есть мягкие места. И нежные.
Но дальше произошло неожиданное. Джеймс вроде как и спал, но его рука дернулась, перехватила запястье. Раз! Два! Сдавленный полувдох, шорох тканей. И вот я лежу на спине, а боевик прижал к себе и хитрющие сапфиры, нисколько не сонные в темноте черные как уголь, сверлят, вглядываются в мое лицо. Проникновенно. Нежно. Страстно. Вопросительно. Снова по новой. Нет, ты не догадаешься, о чем я размышляю.
— Вы не спите, — пискнула.
Уголки его губ дернулись в доброй усмешке, и он стиснул объятия, лишая глотка кислорода. Ну и напор, должна сказать! И наглость…
— Вы тоже, — подыграл он моему резкому выканью. — Напротив, мило убаюкиваете, миледи. Не голосом… физическим контактом, но я давно не…
И умолк. Ну да, обычно в плане тайн он куда более собран и насторожен, а за последние дни в моем присутствии одна промашка бредет по пятам за другой.
— Мне показалось, что вам приснился кошмар.
Он отмахнулся.
— Ерунда.
Правда? Я не купилась. Из — за ерунды не мечутся, как в горячке.
— Если это так, что ж — отпустите, — потребовала, потому что его близость жутко нервировала.
— Нет.
Эх, жалко, стукнуть не могу. Да и шумим так, что Кэсси до сих пор… Кстати, а почему это она еще спит?
— Джеймс, — умоляюще протянула. — Мы одни, и все же…
— Вот же ж…
Хватка ослабла, да и мой собеседник наконец проникся, что я не настроена на романтику от слова совсем, и сдался. Я направила освобожденную руку, выпустила обнаруживающую магию. Иллюзия, наколдованная блондинкой, растаяла, а я застонала:
— Нет, она просто невозможна…
— Что такое? — спросил Риган.
— Кэсси в библиотеке, ищет дальше, — донесла до него коротко, но максимально информативно.
— Качественное видение, — оценил он, поправляя одежду.
Я фыркнула и уже другим заклинанием выгладила рубашку прямо на нем.
— Но вы не побоялись воспользоваться моей доверчивостью, профессор. Где же ваша знаменитая выдержка?
И не сердилась, но проучить ох как желала.
— Возможно, она канула в небытие.
— Уже само ваше пребывание ставит девичью честь под сомнение, — выпалила, а сама жалела, что не умею переноситься по сиюминутному желанию.