— Помалкивай, — холодно отрезал Виталик, перекрывая широкими плечами весь проход.
Константин усмехнулся.
— Я Костя. А тебя как звать? — поинтересовался он у прощупывавшего ему ноги парнишки.
— Вадим, — ответил тот тоненьким голоском, чем заслужил со стороны Виталика очень недобрый взгляд.
«Месяц, — подумал про себя Константин. — Два максимум».
Дольше этому малому тут было точно не продержаться. Слишком мягкий.
— Очень приятно, — произнёс Констант вслух и, дождавшись, когда осмотр закончится, беспрепятственно позволил заковать себя в наручники.
Руки ему завели за спину, что, разумеется, было не очень удобно, однако за более чем год своего пребывания в местных казематах Константин успел уже привыкнуть.
Держа его так, чтобы точно не сбежал, Вадим и Виталик вывели Константина в коридор, где их уже ждал третий надзиратель.
— И ты здесь, Гриша, — с улыбкой заметил Константин. — Какая честь.
— Да заткнись ты уже, — потребовал Виталик, толкнув его ладонью в плечо.
Вадим тем временем закрыл дверь в камеру, и с конвоем из трёх надзирателей Константин неспешно двинулся по коридору. На пути их ждало аж четыре контрольно-пропускных пункта с запирающимися дверями и своим постом охраны.
— Оденьте на ноги мои стальные кандалы[1], — тихо напевал себе под нос Константин, — заприте в каменный подвал на тысячу замков. Не выбить мыслей из моей упрямой головы, я всё равно к ней убегу, избавлюсь от оков.
Виталик опять недовольно поворчал, а вот Вадим, напротив, принялся чуть покачивать головой в такт мелодии. За реакцией же идущего позади всех Гриши, Константину проследить не удалось.
Уже после спуска на первый этаж его завели в место проведения краткосрочных свиданий. Крайне тесная комната-бокс, свободно просматриваемая со всех направлений. Никаких стен и потолков. Только ударопрочные прозрачные перегородки, что отделяли бокс от целого ряда других точно таких же.
Дверь открыл Вадим. Виталик же завёл Константина внутрь и снял с него наручники, тогда как Гриша по-прежнему оставался позади и молча процесс контролировал. На всё про всё ушло не более полуминуты. После Константина оставили в боксе одного и заперли дверь снаружи.
Поёрзав на твёрдом стуле и потерев покрасневшие запястья, Константин снял висящую слева трубку и поднёс её к уху.
— Ты не пышногрудая блондинка, — сходу заявил он своему собеседнику.
— Ты тоже не Кэтрин Зета-Джонс в её лучшие годы, — ответил ему приземистый толстячок с преждевременно проступившей лысиной.
— Так и какого х*я мы тут сидим с тобой на свидании, как два п*дора? — спросил следом Константин.
— Могу уйти, если тебе не нравится, — послужило ему ответом.
— Ну-у, — протянул Константин, будто бы действительно над предложением раздумывал, однако очень быстро от этого дурачества отказался. — Ладно уж, так и быть. Оставайся, коль пришёл.
— Вы посмотрите на него, — усмехнулся Дима. — Он мне ещё и одолжение делает. Я тут, понимаешь, с ФСИН[2] и администрацией в дёсны лобызался, чтобы нам встречу организовать, приехал в эти е*еня, а ты…
— Да, ладно-ладно, хорош причитать, — перебил Константин. — Рад я тебя видеть, рад. Доволен?
Дима одарил его своим характерным, прозирающим самую суть, прищуром и после недолгих раздумий сменил гнев на милость.
— Нет, но для начала сойдёт, — гордо ухмыльнувшись, заявил он.
— Вот же ж, — со вздохом проговорил Константин, почёсывая затылок. — Ты хоть как, по делу пришёл, и просто на меня полюбоваться не терпелось?
— И то, и другое, — ответил Дима. — Но сперва расскажи, как ты тут? — попросил он, демонстрируя неподдельное беспокойство. — Выглядишь, прямо скажем, не очень.
— Что, не нравятся последствия моей уникальной диеты из ежедневного г*вна на ложечке и периодических побоев? — в шутку поинтересовался Константин. — Я, между прочим, уже десять килограммов таким образом сбросил. Да, потерял в основном мясом, а не жирком, но это уже тонкости.
— Ну хоть тупое чувство юмора на месте, — прокомментировал Дима. — Значит, всё не так уж и плохо.
После они обменялись ещё несколькими колкостями, и уже Константин осведомился, как там обстояли дела на воле. Новости к нему доходили с ну очень большим опозданием, если вообще доходили, а вот такие визиты разрешались крайне редко. Текущая встреча за всю отсидку была всего лишь третьей.
И Дима охотно всем пропущенными поделился.
Разумеется, рассказывал он не прямо обо всём, время всё-таки было ограниченно, но в несколько самых резонансных событий Константина посвятил. Очередной кризис, очередная война, очередные политические дрязги. Всё, как всегда. Гораздо интереснее был рассказ о новостях куда более личных и локальных. Тех, что непосредственно касались их двоих.