Константин несколько раз моргнул и только в этот момент понял, что может это сделать. Он мог моргать. А значит, он мог двигаться. Хоть как-то, хоть чем-то, но… двигаться.
Взгляд понемногу фокусировался.
Голова всё так же раскалывалась, а тело горело, но тем не менее внешний мир всё же пробивался в сознание Константина, заставляя себя осмысливать. Понимание приходило медленно. Отвратительно медленно. Даже простейшие слова, способные описать им увиденное, Константину приходилось буквально выгрызать зубами у своего нехотя пробуждающегося разума.
Небо. Облака. Серые. Плывут. Чёрный. Точка. Птица. Много птиц. Летят.
Понемногу, совсем по чуть-чуть, но Константин проговаривал про себя то, что видел. И чем дольше он смотрел, тем больше открывалось деталей. А чем больше было деталей, тем более сложные конструкции для их описания ему приходилось придумывать. Отдельные слова уже не подходили. Требовались предложения. Сперва короткие и односложные, но уверенно трансформировавшиеся во что-то большее. Мало-помалу у Константина формировалась полноценная внутренняя речь.
И вскоре он смог-таки осознать своё положение.
Константин лежал на спине и смотрел в затянутое серыми облаками небо. Облака умеренно плыли слева-направо, из чего следовало, что дул ветер. Солнца Константин не видел, но света всё равно хватало. Значит, был день. Или утро. По крайней мере, точно не ночь. На краю зрения также проглядывались верхушки деревьев. Одни лысые с оголёнными ветками, а другие привычно зелёные. Но и те, и другие были щедро припорошены белизной.
Снег.
«Снег?» — с удивлением подумал про себя Константин.
Но на дворе же июль месяц. Какой ещё снег?
Константин медленно повернул голову влево. И это оказалось гораздо тяжелее, чем он ожидал. Ощущение было такое, словно его черепная коробка потяжелела килограмм эдак на десять-пятнадцать. Да и боль в моменте усилилась настолько, что пришлось зажмурить глаза, в уголках которых тут же скопились слёзы.
Но Константин своего добился. Когда взор его вновь прояснился, взгляду действительно предстал снег. Очень много снега. Но распределялся он как-то странно. Рядом с самим Константином слой был сравнительно тонок, а вот вышел виднелись целые сугробы.
А почему вообще было какое-то «выше»?
Константин присмотрелся повнимательнее, и да, здесь был небольшой склон. Борясь с болью и тяжестью, Константин принялся вертеть головой, чтобы осмотреться по сторонам, и обнаружил, что находился на дне некоего углубления. Но оно не походило на яму. Скорее, кратер. Относительно небольшой и неглубокий, но всё же слишком ровный, чтобы быть природного происхождения. Складывалось ощущение, что здесь что-то взорвало…
Константин вспомнил.
Тюрьма, демоны и то, что последовало за ними.
Он резко подался вперёд и, сев, застонал от кратно усилившейся головной боли. На несколько мгновений всё опять пропало, уступив место чистой агонии, после чего Константин вновь оказался лежащим на земле. Только на сей раз на боку, съёжившись в позе эмбриона.
Дыша сквозь стиснутые зубы, он силой заставил себя раскрыть глаза и медленно встать на четвереньки. Воспоминания накатывали на него одно за другим, а вместе с ними приходил и страх за свою жизнь. Заточка, падение, присосавшаяся к ноге тварь и прочее-прочее-прочее. Константин заново пережил все эти травмы, отчего сердце его заколотилось с утроенной силой. Он рефлекторно потянулся рукой к корпусу, чтобы нащупать там колотое ранение, однако не обнаружил на него даже намёка. Только натянутая поверх напряжённых мышц кожа. Больше ничего.
Не веря собственным ощущениям, Константин опустил взгляд, и зрение сообщило ему ровно то же самое, о чём сигналило осязание. Никакой раны или хотя бы следа крови. Только целая плоть.
Нога и плечо тоже были в полном порядке. Константин по-прежнему испытывал ужасную боль, но видимых ран на нём больше не было. Вообще ни одной.
— Чё за х*йня? — спросил он сам у себя и так и не смог найти внятного ответа.
Он стоял голый на четвереньках посреди незнамо где и не понимал ровным счётом ничего. Ран нет, боль есть. Одежды нет, снег есть. Тюрьмы нет, деревья есть.
Да как такое могло быть?
Какой-то предсмертный бред? Константин всё ещё умирал?
Лихорадочно размышляя, он оттолкнулся руками и сел на колени.
Спокойствие. Сперва нужно было успокоиться. Потом осмотреться, оценить ситуацию и… и что-нибудь решить. Как-то.
Глаза Константина скользили по округе, выхватывая всё новые детали, пока он вдруг не наткнулся на две человеческие фигуры. Мужчина и девушка. Вернее, старик и девчонка. Стоя слева и сверху от Константина, они оба были тепло одеты, а в руках сжимали лыжные палки.