Паучья фигура поползла вниз и прямо на глазах принялась таять. Лапы втягивались, а туловище уменьшалось. К моменту, когда она коснулась ногами пола, от прежнего облика не осталось ни следа. На свет к Петру вышла необычайно красивая женщина с ниспадающим водопадом ярко-рыжих волос.
Романова Наталья Николаевна. Единственная из императорского дома Романовых, что сумела дожить до нынешних дней.
Полностью обнажённая она вызывающе покачивала бёдрами, подходя к Петру, а на устах её всё время играла улыбка. Она была уверенна и явно довольна тем, что сейчас происходило. Либо, по крайней мере, очень убедительно делала вид.
— Возможно, мы с тобой даже поладим, — заметила Наталья, проведя пальцем по его металлическому плечу. — Распутин и Романова… Навевает воспоминания.
Пётр заглянул в её насыщенно-зелёные глаза, но так и не смог понять, о чём же на самом деле она думала.
— Так и чего же от меня хочет великий и ужасный Верховный лидер? — спросила Наталья с налётом весёлого сарказма в голосе.
— Ты мне скажи, — потребовал в ответ Пётр.
Наталья улыбнулась чуть шире.
— Михаил Мёртв, Ульяна на пороге смерти, а прочие неудачи преследуют тебя одна за одной, — медленно перечислила она, обходя его по кругу. — Ты боишься… нет, ты знаешь, что в твоём ближайшем окружении есть предатель. И ты хочешь, чтобы я нашла его. Но не убила, нет… — покачала она головой, завершая круг. — Тебе нужны неопровержимые доказательства. Ты хочешь знать точно, кто это, чтобы разобраться с ним лично.
Наталья остановилась и снова встретилась с Петром взглядами.
— Ну что, я прошла проверку?
— Пройдёшь, когда сделаешь то, что только что сказала, — ответил Пётр. — Но сперва поводок.
Он поднял кейс, открыл его и достал шприц с прозрачной жидкостью внутри.
— А ты знаешь, как завоевать женщину, — издевательски прокомментировала Наталья, протягивая вперёд левую руку.
— Это сеть из генераторов, приёмников и проводников размером в нанометр, — начал пояснять Пётр, делая укол точно в вену. — Попав в организм, они в течение тридцати минут закрепятся на твоём спинном мозге. Если каждые двадцать четыре часа я не буду нажимать на кнопку и тебя в этот момент не будет рядом со мной, по твоей нервной системе пройдёт разряд тока. На первый раз тебя просто вырубит на пятнадцать-двадцать минут, заставив потерять контроль над всеми физическими функциями. На второй ты проведёшь без сознания от двух до трёх суток. Третий навсегда повредит твою нервную систему. За четвёртым последует частичный или даже полный паралич. А пятый… что ж, ты вряд ли захочешь доводить даже до четвёртого.
Введя весь состав, Пётр вынул иглу и вернул шприц обратно.
Он понимал, что Наталья и так всё должна была знать, учитывая её уникальное Чутьё, но хотел, чтобы она услышала это именно от него. Чтобы чётко осознавала, насколько он был серьёзен.
— Тебе всё понятно, или есть вопросы?
Наталья провела пальцем по месту укола, стирая большую каплю проступившей крови. А затем демонстративно поднесла этот палец ко рту и медленно его облизала.
— Всего один, — сказала она, обойдя Петра с левого боку и остановившись у стены своей камеры.
Одним быстрым движением Наталья сорвала объёмный кусок паутины и окинула взглядом лабораторию. Доктор Простович всё так же сидела за своим столом. Выражение лица у неё было напряжённым и предельно сосредоточенным. Словно она боялась даже вздохнуть.
— Когда начинать? — наконец спросила Наталья.
Пётр подошёл ближе и, посмотрев на доктора, кивнул. Дверь камеры открылась.
— Прямо сейчас, — ответил он.
Улыбка Натальи стала по-настоящему хищной.
— Люблю, когда мужчины переходят сразу к делу. Это так возбуждает.
Глава 14
Константин замер с поднятым перед собой куском кровати и непонимающе уставился на блондинку.
«Сьюзан», — повторил он про себя имя, что только что назвал Эмиль.
Видимо, какая-то иностранка.
Но главным было не это. Главным было то, что Константин видел её там, в поезде, прямо перед тем, как началась пальба и всё полетело в пиз…
— Спокойнее, парень, — вновь обратился к нему Эмиль, поднимая в примиряющем жесте ладони. — Спокойнее. Выдохни, тебе никто не навредит.
«Ага, как же, — подумал Константин. — Как Тимофею и Жене?»
И только он про них вспомнил, как перед глазами пронеслись огонь и кровь. Тимофея подстрелили. Он умирал, Константин это видел. А Женя… Она вообще горела. Воспламенилась ни с того ни с сего.
Константин оглянулся по сторонам, однако ни Тимофея, ни Женю не обнаружил. Он был один в комнате с тремя совершенно незнакомыми людьми, которые, как они сами сказали, полицией не являлись. Но наручники на него при этом нацепили.