Пётр не стал спорить.
Покорившись желанию сестры, он наклонился к её лицу и всецело обратился вслух. Сперва до него доносилось лишь неразборчивое бормотание, в котором едва узнавалась человеческая речь. Но вскоре Ульяна собралась с силами и выдавила из себя три коротких слова. Всего три.
И этого было достаточно.
Пётр медленно выпрямился и второй рукой мягко погладил её по уцелевшим волосам.
— Конечно, — ответил он. — Обещаю, Снежинка, я всё сделаю. А ты пока сосредоточься на своём лечении.
Ульяна улыбнулась уголками губ.
Пётр хотел остаться. Теперь, когда она наконец очнулась, Пётр хотел быть рядом со своей сестрой и не отходить от неё ни на шаг, покуда она полностью не восстановится. Ничего более он не желал столь же сильно.
Однако у него был долг. К тому же и сама Ульяна хотела от него совсем другого. Она об этом уже сказала.
Попрощавшись, Пётр отстранился от сестры и решительным шагом направился к двери. Ручка скрипнула, когда Пётр нечаянно её погнул, но работу свою сделала безукоризненно. Ригель сдвинулся и дверь открылась.
В коридоре собралась целая толпа. Помимо позвавшей Петра Натальи, там стояла приставленная к Ульяне охрана и весь выгнанный им персонал. И все, кроме рыжеволосой наследницы царского престола, смотрели на Верховного лидера со смесью страха и беспокойства.
— Моя сестра пришла в себя, — огласил Пётр первым же делом. — Сообщите доктору Простович. Пусть немедленно идёт сюда.
Один из медбратов спешно унёсся исполнять его приказ, а остальные обладатели белой униформы проскользнули в палату, где принялись изучать показания приборов и по новой Ульяну осматривать. Они походили на пчёл, что суетились вокруг своей единственной королевы.
— Следите за ними, — несколько тише обратился Пётр к охране. — Если вам хотя бы покажется, что кто-то хочет Ульяне навредить, можете застрелить его на месте. Её жизнь — ваш абсолютный приоритет.
Оба мужчины коротко кивнули, а один даже положил руку поверх своего оружия.
— Идём, — сказал Пётр Наталье, и они вместе двинулись по коридору.
— Людей и самолёты подготовили, — отчиталась Наталья более подробно. — Дорога до аэродрома расчищена. Все ждут только вашего прибытия.
— Хорошо, — кивнул Пётр, смотря строго перед собой. — Расчётное время прибытия?
— Три тридцать утра, если выезжать прямо сейчас, — ответила Наталья, сверившись с где-то раздобытыми умными часами. — И, учитывая, что они уже предупреждены, задерживаться не стоит.
Но это Петр и так понимал. Риск вновь упустить Братство из-за Аркадия был очень высок. Он продолжал предавать Петра даже после своей смерти.
Пётр с Натальей подошли к лифту, который, к счастью, был уже внизу. Ждать пришлось только открытия дверей.
— Так твоя сестра снова с нами? — поинтересовалась Наталья, покуда лифт поднимал их наверх.
— Да, — подтвердил Пётр.
— Какая радостная новость, — улыбнулась Наталья. — Надеюсь, вы успели с ней поболтать перед уходом?
— Да, — ответил Пётр ровно тем же самым тоном.
— И что же она сказала? — всё не унимала своего любопытства Наталья.
Двери лифта раскрылись.
— Она попросила убить их всех.
— Время накачаться. Популярной стать[1], — тихо пропел Константин, неся в каждой руке по двадцатикилограммовому блину. — Время накачаться. Лишний вес долой прогнать. Время накачаться. Фитоняшей стать…
— Что это за девчачья хрень? — перебила его сидящая на скамье Женя.
— Спросила девчонка, — заметил с улыбкой Константин, насаживая правый блин на гриф.
— И как девчонка ответственно заявляю, что это хрень, — продолжила Женя.
— Да я же не спорю, — согласился Константин, обходя скамью для жима и вешая второй блин с противоположной стороны. — Просто забавно слышать это из твоих уст.
Женя чуть прищурилась.
— Был у меня коллега по имени Гоша, — поспешил объясниться Константин, начав так, чтобы был понятен контекст. — Закрепиться у нас в конторе он не смог, но вот запомнили его все. В основном, правда, по прозвищу, — тихо хохотнул он. — Молодой, худой, с длинными волосами и, как ты заметила, дерьмовыми предпочтениями в музыке. Короче, уже на третий день он для всех из Гоши превратился в Маргошу.
Константин сходил до стойки и вновь взял в руки два блина, но уже по десять килограмм. Двадцатикилограммовые закончились, да и для желанной суммы нужны были именно десятки.
— В общем, то, что я пропел, стояло у него на рингтоне, — продолжил свой рассказ Константин, идя с блинами обратно. — И так как работали мы какое-то время в паре, мне приходилось это слушать всякий раз, как ему звонили. А звонили придурку на удивление часто.