И ожидание сейчас было самой сложной для него задачей.
Петру хотелось встать, порвать эту жалкую преграду и сию же секунду выпрыгнуть наружу. Его руки напряглись, сжимая друг друга с силой гидравлических прессов, а в груди клокотала мощь, требуя срочного выхода.
Пётр не просто закипал. Он фактически пылал изнутри. Лишь невероятным усилием воли он продолжал удерживать себя в необходимых рамках. Но вечно держаться не мог даже он.
— Выдохни, лидер, — с усмешкой обратилась к нему Наталья. — У тебя такое лицо, словно ты нас всех вот-вот поубиваешь. Это плохо влияет на боевой дух.
Пётр медленно повернулся к ней, а после пробежался взглядом по всем присутствующим. И каждый, кроме самой Натальи, тут же отводил глаза.
— Я в порядке, — тихо проговорил Пётр, стараясь придать голосу привычное безэмоциональное звучание.
Но нотки гнева всё же в его ответ просочились. И Наталья это, разумеется, уловила.
— Расслабься, я же не осуждаю, — перешла она на откровенно заговорщицкий шёпот. — Совсем наоборот. Я очень хочу посмотреть на тебя настоящего. Но не здесь. Там, внизу, — указала она пальцем в пол. — У тебя есть враги, достойные того, чтобы быть разорванными в клочья. Вот и пускай они и мочатся при твоём приближении. А свои должны тебя боготворить. Может быть, с долей благоговейного ужаса, но боготворить. Страх и ненависть — очень плохой фундамент для правителя. Поверь мне, — добавила она, наклонившись к уху Петра вплотную. — Я это очень хорошо знаю.
Ответить Пётр не успел.
Раздалось очередное объявление, сообщающее, что осталась одна минута. Все бойцы синхронно встали и выстроились в две линии по направлению к уже раскрывающемуся люку.
Время пришло.
Одарив Наталью пристальным взглядом, Пётр тоже поднялся на ноги и без спешки подошёл к самому краю. Несмотря на завывающий ветер и общую тряску, походка его оставалась твёрдой.
— Внизу нас ждут не люди, — громко сказал он, глядя на затянутое облаками небо. — Не обманывайте себя ложными ожиданиями. Там только убийцы и террористы, готовые на любые зверства ради достижения своих целей. Женщины, дети… Им плевать, кто станет жертвой их террора. Для этих тварей нет ничего неприемлемого. Любая цена для них оправдана.
Пётр вновь вспомнил Михаила и Ульяну. Их лица, изуродованные нападениями, навсегда отпечатались в его разуме. И если Ульяна ещё могла исцелиться, вернув себе истинный облик, то Михаил был уже мёртв. Последние воспоминания о нём теперь навеки были испорчены чудовищными последствиями теракта.
— Потому забудьте о жалости, — продолжил наставлять Пётр. — Не щадите никого, кто окажется у вас на пути. Сегодня есть только мы и они. И они должны умереть. Не давайте им и малейшего шанса, ибо, будьте уверенны, вам они его точно не дадут. Они убьют вас при первой же возможности. А, значит, вы должны убить их первыми. Вы должны выжить и вернуться к своим семьям. А они…
На мгновение Пётр заколебался, но голос Ульяны вновь раздался у его уха.
Её просьба.
— А они должны кормить червей. Альтернатива не принимается.
И с этими словами Пётр шагнул вперёд.
Ревущий ветер мгновенно сорвал с него остатки кителя, но это было и неважно. Изменения уже начались.
Металл заскрипел, увеличиваясь в объёмах, а воздух расчертили алые молнии, не имевшие ничего общего с природным явлением. Тело Петра адаптировалась под вырывавшуюся изнутри энергию, а из вспышек разрядов начали материализоваться доспехи. Огромные, кровавые и неразрушимые.
Голову накрыл глухой шлем.
Пётр едва видел, куда он падал, однако мощь бога направляла его движение в нужную сторону. Он знал это. Чувствовал всем своим бушующим естеством. Пётр двигался именно туда, где должен был явить миру акт чистого разрушения.
И как бы он ни противился этим позывам, Пётр не мог удержать улыбки.
А затем был удар.
Глава 20
Константин открыл глаза на полу.
Проморгавшись, чтобы согнать заполонившую всё пыль, он осмотрелся по сторонам и пришёл к ряду неутешительных выводов.
Во-первых, обрушился потолок. Не весь, но достаточно приличная его часть. И несколько довольно крупных обломков приземлилось прямо на Константина, придавив всю левую половину тела. Но не раздавив. Константин пробовал пошевелить рукой, и убедился, что она функционировала и даже не болела. Это радовало.
Следующим, на что обратил внимание Константин, стала дверь наружу. Вернее, место, где она должна была бы быть, ибо теперь там виднелся лишь очередной кусок обвалившегося бетона. Вдвойне неприятно обстоятельство, учитывая, что заперт Константин оказался в туалете.