Однако и чудовище безропотно сносить побои не собиралось.
Махнув левой лапищей, оно задело неудачно увернувшегося Константина по подбородку, отчего во рту тут же зашатались зубы. Следом гигант нанёс удар сверху вниз, метя Константину куда-то в область темени, однако вновь не сумел добиться чистого попадания. Только вот и скользящего в его случае хватало, чтобы Константин едва не потерял сознание. На ногах он устоял одним лишь чудом.
Следующий удар пришлось уже блокировать.
Спасая настрадавшуюся голову, Константин поднял в высоком блоке предплечья и остановил ими громадный металлический кулак. Будь удар чуть более горизонтальным, пришлось бы точно отправиться в новый полёт. А так Константин лишь ушёл в пол ногами по самую щиколотку и выблевал из-за давления то немногое, что ещё оставалось в его желудке.
Руки уже не просто болели или пылали. Даже если бы их оторвали с корнем, мучения были бы не столь сильными. Константин в этом практически не сомневался.
Хотелось бежать.
Бросить всё и бежать так далеко и быстро, как только получится. Константин же не хотел умирать. Он не псих. Он не желал отдавать свою жизнь за малознакомых ему людей. Это ведь даже не был его мир. Тут всё чужое. Он не имел к этому никакого отношения. Ему бы только получить возможность. Крохотный шанс уйти. Спастись. Хоть что-то, лишь бы не находиться рядом с чудовищем, что уже заносило для удара вторую руку.
Константин попробовал разогнуть одеревеневшие ноги, чтобы оттолкнуть тварь от себя, но сумел лишь слегка сместить её громадную лапищу. Оная соскользнул влево, и только Константин увидел в этом надежду, что гигант потеряет равновесие и пошатнётся, как металлические пальцы дёрнулись и схватили его за кисть. А мгновение спустя уже правая ладонь монстра сомкнулась на его левом кулаке.
Чудовище захватило обе руки Константина и принялось на них нещадно давить.
— Ааааа! — вскрикнул он, будучи не в силах больше терпеть.
Его кости трещали, а кожа попросту лопалась. Константин и видел это, и чувствовал. Агония была просто неописуемая.
Он упал на колени, сопротивляясь изо всех сил, но хватка чудовища была нерушима. Нечленораздельно рыча, тварь намеревалась Константина раздавить. Грубо, медленно и неумолимо.
Он кричал и брыкался, пытаясь вырваться, но ничего не выходило. Боль растекалась по всему телу. Каждый его мускул напрягся, стараясь превзойти неодолимую силу, и все они надрывались друг за другом от невыносимой натуги.
Голова и та раскалывалась от всё возрастающего давления, и даже глаза, казалось, вот-вот расплавятся и вытекут наружу. Их охватил абсолютно неестественный внутренний жар.
Константин смотрел наверх. Сквозь слёзы и пятна он видел широко раскрывшуюся пасть монстра, и два искрящихся багряным металлических ока. А чудовище смотрело на него в ответ. Оно убивало его и откровенно наслаждалось этим. Оно хотело его сломать. Уничтожить. Превратить в бесформенное кровавое месиво. Константин читал всё это в его нечеловеческом взгляде.
И он не хотел умирать.
Не так. Не здесь. И не сейчас.
Он ещё должен был вернуться.
Константин продолжил кричать. От боли, от страха и теперь уже от невыразимой ненависти к твари, что так его истязала. Проклиная всё на свете и это создание в первую очередь, Константин орал чудовищу прямо в лицо и не сводил с него своих уже почти невидящих глаз.
Жжение усилилось.
Казалось, все вулканы мира сейчас сконцентрировались в голове Константина, а их жерла были направлены на его глазницы. Давление росло, жар усиливался, и становилось понятно, что взрыва было не удержать.
И стоило только это осознать, как Константин выпустил всё наружу.
Это было приятно.
Это было очень и очень приятно.
Глава 22
Пётр едва себя осознавал.
Сила Цитторака захлестнула его с головой и теперь принуждала делать то, для чего и была рождена. Она заставляла Петра разрушать.
Появление Блонски стало для него неожиданностью. Бывший генерал был по-настоящему силён. Петру пришлось задействовать много божественной силы, чтобы свалить его и убить. Даже слишком много из-за назойливого вмешательства его невидимой союзницы. Пётр искренне надеялся, что Сьюзан тоже была уже мертва, ибо именно из-за неё ему теперь приходилось всё это делать.
Пётр знал, что вступил в бой с кем-то ещё. С кем-то, чья физическая мощь превосходила таковую даже у Блонски. В его сознание прорывались отдельные вспышки этого противостояния. Какой-то незнакомый мужчина. Обычный на вид, но уж точно необычный по сути. Либо homo superior, о котором Пётр ничего не знал, либо же обладатель какого-то чрезвычайно сильного артефакта. Он давал Петру отпор и даже умудрялся причинять ему боль. А ведь это было почти невозможно.