Константин с Лёхой переглянулись.
— Су… — только начал выдыхать ругательство Константин, как вдруг вспышка вернулась.
Или это была уже другая.
На первых порах было довольно сложно определиться, ибо Константина вновь ненадолго ослепило. А когда зрение к нему наконец вернулось, то население камеры вновь сократилось. Теперь это был Леха. Отрубленная часть его головы подкатилась к левой ноге Константина.
Чупа заверещал ещё громче, а Константин даже осознавать происходящее не успевал. Боль от ран слишком сильно отвлекала и замедляла мыслительный процесс.
«Кто? Что? Почему? Как?» — проносились у него в голове вопросы, которым так и не находилось ответа.
Вновь пришла тряска, и Константин почувствовал, как холодная твердь начала из-под него уходить. Буквально. Пол, на котором он лежал, опускался вниз.
Константин попытался что-то сделать.
Он не знал, что конкретно, однако дёрнулся всем телом и вытянул в сторону левую руку. Но всё было тщетно. На две секунды его поглотило это тянущее чувство падения, вслед за чем пришла боль от тяжёлого удара. Удара спиной о провалившиеся куски бетона.
Зрение опять пропало, однако на сей раз его заволокла чистая и непроглядная тьма. И боль. Как же было больно…
Константин предпринимал попытки вздохнуть, но лёгкие будто сжало невидимыми тисками. Ни единой толики воздуха не могло в них проникнуть. Раны горели, голова гудела, а спина ныла так, что хотелось вырвать собственный позвоночник.
И всё же Константин был жив. Ведь мёртвые боли не чувствовали.
Он не был уверен, но, вроде бы, перевернулся на левый бок, что таки позволило ему вернуть себе дыхание. Да, болезненное и неуверенное. Но достаточное, чтобы не умереть от удушья.
Вскоре вернулось и зрение. Тоже чрезвычайно далёкое от идеала, однако его хватило, чтобы Константин понял, где теперь был. Тюремная камера. Но другая. Не его. Та, что находилась ровно одним этажом ниже.
Чупа тоже был здесь. Мёртвый. Из его расколотого черепа медленно вытекала кровь. Остальные также не выжили. Те, кого в этой камере содержали. Абсолютно все лежали мёртвые. По крайней мере, Константин не видел у них ни малейшего признака жизни.
И, если он не собирался к ним присоединиться, нужно было что-то делать.
Закусив нижнюю губу, Константин перевернулся на живот и с едва сдерживаемым стоном поднялся на четвереньки. Боль, тошнота и головокружение. Они были чрезвычайно против каких-либо действий с его стороны. Но Константин их не слушал. Он должен был встать. Сейчас же.
И он встал.
Опираясь на чью-то покорёженную кровать, он встал и шатающейся походкой зашагал к двери. На тёмном металле виднелся след от одной из вспышек. Константин прислонил руку и толкнул дверь без особой надежды, что она откроется. Но она открылась. Пришла в движение как раз по линии среза.
Константин слегка тряхнул головой, силясь прогнать боль и головокружение, но сделал этим только хуже. Его сразу же чуть не вырвало. Назойливый ком поднялся к самому горлу, и Константину пришлось очень постараться, чтобы его сглотнуть. Но он справился. И, сдержав неуместный позыв, Константин двинулся вперёд. Туда, где вовсю исторгались исполненные паники крики.
В коридоре творился сущий Ад.
Иначе это было просто не описать.
Затуманенный и плавающий взгляд Константина выхватывал образы людей и тех, кто людьми точно не являлся. Первые кричали и бегали, ища выхода, а вторые за ними охотились. Мимо Константина пробежал какой-то немолодой мужик, а следом за ним пронеслось нечто, напоминающее лысую собаку. Кроваво-красную и с изливающимся из пасти огнём.
Убежал мужик недалеко.
Его догнали всего в полудюжине метров от Константина, повалили на пол и, сжигая заживо, принялись есть. Вой стоял просто нечеловеческий. И прошло не менее десяти секунд прежде, чем он затих окончательно. А Константин всё это время стоял на месте и был не в силах что-либо предпринять. Его парализовало. Парализовал страх, непонимание и сильнейшее неприятие увиденного.
Этого не могло быть.
То, что он видел, просто не могло происходить на самом деле.
Однако оно происходило.
Огнедышащая собака продолжала рвать на части уже мёртвое тело, а чуть дальше усеянная шипами змея обвивала безуспешно пытавшегося с ней бороться охранника. Снова крики, снова кровь, и снова образы, которые не поддавались хоть какому-то разумному объяснению. И так по всему коридору. А Константин стоял в самом центре этого безумия..