Так проходит время, пока она не замечает, что ноги привели её к аэропорту. Здание приземистое, вытянутое, с рядами стеклянных витрин, больше похожее на торговый центр, чем на терминал. Решив дойти до такси, которые паркуются с противоположной стороны аэропорта, Катерина заходит в само здание. Здесь большое множество магазинчиков самого дорогого спектра и кафешек. Катерину мучает жажда и она покупает обычную воду в стеклянной бутылке с наценкой раза в четыре выше, чем в простых магазинах.
По громкоговорителю раздаётся: «Посадка на рейс до Грани начинается через пятнадцать минут». Катерина вздрагивает, чуть не роняя бутылку. Самолёты здесь и так редкость, и вдруг — Грань. Может, раньше она просто не замечала? Её охватывает безумная надежда. Она проталкивается к разделительной цепочке у зоны досмотра, вглядываясь в спины людей. Они кладут сумки на ленту, проходят через рамки металлодетектора.
В конце очереди парень снимает рюкзак, и Катерина отчётливо видит на нём чёрную поношенную толстовку. Контролёр жестом просит его снять капюшон. Он неохотно подчиняется, открывая слегка взъерошенные каштановые волосы. Катерина замирает. Это он. Тот самый вампир. Её душа вопреки всему ликует, сердце колотится в рёбрах.
Она оглядывается, ища способ подойти, но без билета через пропускной пункт не пройти. Крикнуть? Нет, не хочется. Он укусил её, стёр память, играл с ней, как с игрушкой. И всё же она не может отвести взгляд. Он шагает к рамке — ещё два человека и исчезнет. Может, навсегда.
Очередь пополняется новыми людьми, его силуэт тонет в толпе. Катерина сжимает кулаки, разрываясь между желанием остановить его и гневом. «Обернись», — мысленно приказывает она парню, понимая всю нелепость этого порыва. Никто её не услышит.
Она опускает взгляд на цепочку. Металл блестит, отражая свет ламп и цветные огни вывесок. Катерина вздыхает, собираясь уйти, но бросает последний взгляд — и замирает. Парень смотрит на неё. Он отходит от очереди и начинает идти в её сторону.
Радость вспыхивает и тут же гаснет под напором злости. Она напоминает себе, сколько этот парень сделал. С его приближением Катерина сознательно усиливает своё недовольство, складывает руки на груди.
Он останавливается в шаге от неё. Катерина смотрит ему в глаза и холодно бросает:
— Нужно поговорить.
Он кивает, глядя на табло с расписанием.
— Полчаса хватит? — спрашивает он так спокойно, будто речь о погоде.
Его невозмутимость бесит ещё сильнее.
— Нет, — отрезает она, сама удивляясь своей резкости.
Полчаса? Да ей нужно вывалить на него всё! Пусть он почувствует хоть что-то, хотя бы укол совести за содеянное. Хотя его лицо — каменное, без тени эмоций — говорит, что это бесполезно.
— Тогда сначала сдам билет, — отвечает он всё так же ровно, разворачивается и идёт к кассам, легко проходя через первый пропускной пункт.
Катерина бросается следом, боясь, что он ускользнёт. Уйти от разговора? Нет уж, она этого не допустит. Шаги отдаются в висках, бутылка воды холодит ладонь, а внутри бурлят противоречия — гнев, облегчение и что-то ещё, чему она не хочет давать имя.
Глава 7. Кофе со вкусом вампира
Такси мягко тормозит у шлагбаума, отделяющего частный сектор от внешнего мира. Водитель, пожилой мужчина с густыми усами, бросает короткое «приехали». Катерина расплачивается, бормоча «спасибо», и выходит в прохладную ночь. Парень следует за ней. У неё нет ключ-карты для въезда — да и машины нет, — так что до дома остаётся полкилометра пешком.
Солнце давно за горизонтом, и ночь в полную силу демонстрирует то, что умеет лучше всего, окутывая всё плотной темнотой. Фонари здесь — редкость, их тусклые пятна света тонут в тенях от деревьев и заборов. Катерина шагает вперёд, стараясь держать шаг твёрдым, но спотыкается о кочку. Она едва удерживает равновесие, чувствуя, как рука парня ложится ей на плечо, поддерживая. Из упрямства она отдёргивает плечо, но тут же вспоминает, как отстранилась от Лики в тот день. Грусть холодной волной накатывает на сердце, вымывая раздражение.
Слова так и не идут, хотя столько можно сказать. Катерина ждёт, что парень заговорит первым, объяснит хоть что-то, но он молчит, шагая рядом с покорностью, которая её бесит. Она сама не знает, с чего начать — тем слишком много, а злость, что кипела в аэропорту, потихоньку испаряется, оставляя пустоту. Наконец, не выдержав тишины, она бросает: