За окном — непроглядная тьма. В стекле отражаются только тусклый свет настольной лампы да её собственное лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. Катерина ловит своё отражение и грустно улыбается, проводя рукой по растрёпанным каштановым волосам.
Она собирается и закрывает за собой двери. Её шаги гулко отдаются в пустоте помещения, нарушая звенящую тишину. Коридор оживает — датчики движения зажигают световые островки, которые гаснут через три секунды после прохода. Есть в этом что-то завораживающее. Завтра здесь снова зазвучат голоса, завизжат принтеры, забурлит кофеварка. Но сейчас, в этой хрупкой паузе между сегодня и завтра, она чувствует себя единственным свидетелем ночного одиночества офиса.
Улица встречает Катерину резким порывом прохладного ветра, который тут же забирается под тонкий пиджак. Она поспешно застёгивает все пуговицы, поднимает воротник и почти бежит, пытаясь согреться движением. Тени от фонарей дрожат, асфальт под ногами слегка влажный от недавнего дождя, и ботинки оставляют едва слышный хруст на мелких камешках.
Дойдя до сквера, Катерина замедляет шаг, вдыхая запах прелых листьев. Её любимая аллея сейчас похожа на тоннель в никуда: редкие фонари оставляют круги света, между которыми клубится сизый туман. Даже ветер стихает среди почти голых ветвей деревьев, теряя свою силу в их переплетении. В такой поздний час Катерина выбирает самый короткий и освещённый маршрут до дома.
Она идёт, наслаждаясь видом осенней ночи, и прислушивается к звукам вокруг. Шелест листьев, невесомый и тонкий, смешивается с далёким гулом машин, а её собственные шаги отдаются в ушах слишком громко, нарушая хрупкую гармонию. Полная Луна бросает серебристые блики, выручая там, где уличные фонари давно перегорели.
— Помогите! — разносится по скверу отчаянный мужской крик. — Кто-нибудь!
Ноги встают как вкопанные, сердце бьётся в висках. Она резко оборачивается, пытаясь понять, откуда звук. Кажется, где-то за деревьями, на параллельной дорожке. Не раздумывая, она бросается вперёд, расталкивая руками низкие ветви, что цепляются за её пиджак.
Выбравшись на тусклый свет одинокого фонаря, она замирает. Впереди две фигуры: одна, сгорбленная, поддерживает другую. Катерина делает шаг, готовая бежать к ним, но что-то заставляет её остановиться. Инстинкт шепчет об опасности, и она медлит, вглядываясь в тени.
Человек в капюшоне склоняется над шеей второго, немолодого мужчины. Катерина сглатывает ком в горле, сердце колотится так громко, что заглушает шелест листвы. Страх сковывает её, она не может отвести взгляд.
В этот момент человек в капюшоне отстраняется и отступает на шаг. Мужчина не кричит, но он в сознании, стоит на ногах — не падает, не шатается, просто молча смотрит вперёд. Фигура в капюшоне поворачивается вполоборота к Катерине. Под чёрной толстовкой и тёмными джинсами угадывается мужской силуэт, но он меньше и худощавее своей жертвы. В тени капюшона вспыхивают два огонька — глаза цвета замёрзшего моря.
Человек в капюшоне чуть больше поворачивает голову в сторону Катерины и небрежно бросает:
— Давай я дам тебе четвертак, и ты сделаешь вид, будто ничего не видела?
Голос мягкий с лёгкой насмешкой, но в нём нет угрозы. По голосу становится понятно, что это парень. И он предлагает четвертак за молчание. Катерину это возмущает, но сейчас не время для споров. Она хочет узнать, в порядке ли мужчина и что вообще тут произошло.
Катерина суёт руку в сумку, нащупывая хоть что-то для защиты. Пальцы смыкаются на деревянной расчёске — смешное оружие, но лучше, чем ничего. Крепко сжимая её в сумке, она осторожно обходит парня широкой дугой, приближаясь к мужчине. Тот медленно бредёт вперёд, шаркая ногами по асфальту. Она касается его плеча и тихо спрашивает:
— С вами всё в порядке?
Боковым зрением она следит за парнем — он всё ещё стоит на месте, не двигается. Мужчина не отвечает. Катерина обгоняет его и замирает, встречаясь с его взглядом. Глаза пустые, стеклянные, словно у куклы. Он смотрит сквозь неё и тихо идёт, не обращая никакого внимания ни на окружение, ни на взволнованную девушку рядом с ним. На плече у него красуются две маленькие округлые ранки, на которых уже сворачивается кровь.