— Справлюсь с чем угодно, — уверенно бросает она, пряча шокер в карман джинсов.
Идан пожимает плечами — жест, который она расшифровывает как «я предупредил, дальше твоё дело» — и открывает дверь. Катерина шагает за ним, твёрдо решив, что сегодня он никого не укусит. Она не ждёт от него защиты — скорее хочет защитить других от него.
Они доходят до леса. Ночь здесь гуще: деревья смыкают кроны над головой, глушат свет луны. Катерина старается идти в ногу с Иданом, но темнота сковывает её движения. Она спотыкается о корень, чертыхается про себя и достаёт шокер-фонарик. Терпение лопается. Луч выхватывает участок дороги впереди — асфальт, потрескавшийся от времени и корней.
Дорога постепенно сужается, асфальт уступает место утоптанной тропе, где трава давно сдалась под ногами путников. Лес становится глуше, деревья нависают плотнее, их ветви сплетаются в непроницаемый полог. Фонарик освещает лишь круг земли впереди, а за его пределами — чернота, густая и живая, как будто лес дышит, наблюдая за ними.
Катерина первая шагает по тропе, иногда оглядываясь назад, и в какой-то момент замирает. Идана нет, он пропал. Нигде не слышно чужих шагов. Она оборачивается, водит лучом света по сторонам — пусто. В груди нарастает тревога, сдавливая рёбра.
— Идан? Эй! Где ты? Идан! — зовёт она, голос дрожит, растворяясь в ночном воздухе.
Тишина в ответ — густая, почти осязаемая. Катерина сглатывает, пытаясь успокоиться. Ничего страшного, уговаривает она себя. Ну пропал — найдётся. Дом он знает, дорогу сюда тоже. Ей самой эта тропа знакома, хоть и в темноте всё выглядит иначе. Лучше вернуться, пока не заблудилась.
Она разворачивается, делая шаг назад, и в этот момент на неё бросаются со спины. Тёмная фигура врезается в неё с такой силой, что дыхание перехватывает. Катерина вскрикивает, но не успевает ничего понять — мир кренится. В следующую секунду другая тень, вынырнувшая из ниоткуда, отшвыривает её в сторону. Всё происходит слишком быстро, как кадры в ускоренной перемотке.
Фонарик вылетает из руки, падает в листву в паре метров от неё, луч света дёргается, выхватывая клочки травы и ветки. Катерина цепляется за шершавый ствол дерева, чтобы не упасть, пальцы скользят по коре. Адреналин бьёт в виски, и в этом хаотичном состоянии её глаза начинают цепляться за детали.
Две фигуры борются в темноте. Одна оседает на землю, вторая её подхватывает, опуская на тропу. Лежащая не шевелится. Победитель достаёт телефон, экран вспыхивает, освещая лицо — Идан. Он что-то быстро набирает, убирает устройство и поворачивается к ней. Катерина замечает на его руках кровь — тёмную, блестящую в свете экрана.
Идан шагает к ней, и её инстинкты вопят об опасности. Лица его не видно, только силуэт, но что-то в его движениях — слишком быстрых, слишком уверенных — заставляет сердце колотиться сильнее. Она делает шаг к фонарику, но Идан одним рывком сбивает её с ног. Катерина падает на влажную землю, листья липнут к рукам. Острая боль пронзает плечо, и она понимает — он укусил её снова.
Идан прижимает её к земле, тяжёлый и неподатливый. Она пытается вырваться, но сил нет — они утекают с каждым ударом сердца, которое теперь бьётся где-то в животе. Луч света фонарика совсем близко. Рукой Катерина шарит по траве, нащупывает его ручку. Пальцы дрожат, но она подтягивает фонарик ближе, ищет кнопку активации, чтобы включить шокер. И тут ладонь Идана накрывает её руку, сжимая так, что шокер остаётся бесполезным.
Она слышит глотки — низкие, ритмичные. Он пьёт её кровь. Уверенность в этом леденит изнутри. Боль в шее из острой становится тупой, ноющей, глаза тяжелеют. Катерина стискивает зубы, борясь с подступающей темнотой. Только не сейчас. Не опять.
Всё резко обрывается. Идан отстраняется, забирает шокер из её ослабевшей руки и встаёт. Луч фонарика скользит по его фигуре, высвечивая рваную куртку и бок, за который он держится. Ткань пропитана кровью — его кровью. Рана глубокая, края неровные, словно от ножа. Похоже, тот человек, что лежит в стороне, порезал его.
Катерина переводит взгляд на неподвижную фигуру на тропе.
— Он жив, — говорит Идан, голос спокойный, как всегда. — Скоро его заберут. А нам пора уходить.
Она медленно поднимается, ноги дрожат, но держат. Укус отходит на второй план — вопросы важнее.
— Что это вообще было?! — голос срывается, она почти рычит.
— Я не ожидал, что он сразу бросится с ножом, — Идан выдыхает, прижимая руку к раненому боку. — Пришлось менять тактику.
— Он хотел убить меня? — Катерина делает акцент на последнем слове, всё ещё не веря в произошедшее.