Маленькая Катерина перебирается по ветке, повисает на ней и спрыгивает на другую сторону забора. Ноги касаются асфальта, она идёт по улице мимо соседских домов, приближаясь к свету.
— Ты входишь туда.
Рука тянется к сиянию — оно тёплое, мягкое, как облако. Катерина делает шаг, и всё меняется. Вокруг белое пространство — бесконечное, но не давящее. Она стоит там, а рядом Идан. Их фигуры — единственное, что нарушает пустоту.
— Ты внутри моего сознания, — говорит она, глядя на него.
Катерина протягивает руку, он берёт её, и они идут вперёд.
— Не приходилось бывать в таких местах у других, — замечает Идан, оглядываясь.
Катерина чувствует его эмоции — лёгкое удивление, любопытство. Здесь, в её сознании, они связаны, и она знает, что он ощущает то же.
— Я осознаю больше, чем позволяю себе знать, и больше, чем могу сказать тебе, — начинает она. — Так нужно. Мир пока закрыт. Сознание каждого запечатано даже от него самого. Войти в чужое нельзя просто так — нужно разрешение, которое мало кто умеет давать. Но ты это знаешь, иначе не предложил бы мне это. И ты здесь не случайно.
Катерина замолкает, давая ему осмыслить. Идан слушает, и она чувствует его понимание — глубокое, без слов. Здесь, в своём сознании, она чувствует всё, что чувствует он, и наоборот.
— При первой встрече ты сбил мне некоторые настройки, — продолжает она. — Восстановить их стоило труда. Но также ты запустил определённую программу. В этой жизни я не могу полностью воплотить своё сознание — тело не готово, а перестраивать его десятилетиями я не хочу. С телом проще начать заново. Я могла бы стать вампиром при этом воплощении, но часть моего потенциала осталась бы закрыта.
Тишина. Идан молчит, но его грусть — тонкая, почти незаметная — касается её. Он знает, к чему она клонит.
— У тебя свои дела на годы вперёд, у меня — свои, — добавляет она, ведя его за руку по белому пространству. — Но даже в другом воплощении я не сразу раскрою истинную себя — на это потребуется время. И я не буду помнить этого разговора ни сейчас, ни потом. До тех пор, пока не стану полностью собой.
Куда они идут — неясно, но это не имеет значения. Катерина останавливается, поворачивается к Идану и берёт его вторую руку.
— Спасибо за это время. Это не конец. Нас ждёт большая история, и это только начало, — говорит она, глядя ему в глаза, и тепло улыбается.
Идан сжимает её руки чуть сильнее.
— Сейчас тебе пора, — продолжает она. — До завтра моё тело будет без сознания. Оставь записку, как будешь уходить. Не нужно долгих прощаний — мы ещё встретимся. Просто я буду выглядеть иначе.
Катерина делает шаг ближе, встаёт на цыпочки и целует его — нежно, осторожно. Его губы мягкие, он отвечает, сжимая её руки ещё сильнее. Она чувствует лёгкую грусть, не только его, но и свою.
И всё исчезает.
***
Катерина вздрагивает от звука — писк нескольких будильников и стук телефона о тарелку. Она открывает глаза, моргая от света. Телефон трезвонит рядом, вибрируя так, что чуть не соскальзывает с тумбочки. Похоже, она уснула сразу после того, как Идан сел напротив и взял её руки.
Она выключает будильники, потирает виски. Пора на работу. Надо предупредить Идана. Катерина берёт тарелку с недоеденным рисом и идёт к двери. На комоде замечает сложенный листок — его там вчера не было. Ставит тарелку, разворачивает бумагу.
Записка от Идана.
«Как ты уже знаешь, самолёт до Грани летает дважды в неделю. Четверга я ждать не мог, а в понедельник вылет ранний, будить не стал. Так что.
Спасибо и до скорого».
Он улетел. Катерина сжимает листок, сердце ёкает. Номера телефона он не оставил. Может, в его комнате? Она идёт туда, но находит лишь ключ на тумбочке. Больше ничего. Дом пуст, как будто Идана здесь и не было.
Она проверяет остальные комнаты, но следов нет. Только записка в её руке подтверждает, что он существовал. Катерина вздыхает, на автомате подготавливается — даже не ест, нет аппетита — и выходит на улицу.
Осенний ветер встречает её шорохом листьев и прохладой. Деревья вдоль дороги пестрят красками, и это почему-то успокаивает. Внутри разливается тепло — лёгкое, необъяснимое.
Она думает о том, что всё рано или поздно заканчивается. Нельзя повторить момент, вернуть его в точности. Каждое мгновение уникально. Время с Иданом было болезненным, странным, но лучшим в её жизни. Оно ушло, но что-то подсказывает: это не конец.
Катерина поправляет шарфик и осматривает дорогу. Телефон в кармане вибрирует. Она достаёт его — босс.
— Алло?
— Привет, ну ты где? Я письмо тебе вчера отправил, а ты не ответила, — голос мужчины сдержанный, но встревоженный.