«Хуанита Алеман. Это твое имя, — предостерегла она сама себя. — Не забывай. Ты мексиканка. Когда заговоришь, они должны услышать твой акцент. И ты должна убедиться, что они услышали его. Улыбайся, девочка. Улыбайся, показывай им свои зубки и ни в коем случае не дай им догадаться, что ты — красивая черномазая девчонка с двумя колледжами за спиной, напичкана дьявольским образованием так, что те два белых оболтуса даже представить себе не способны. Ибо если б они догадались… — Она искоса взглянула на Тони… — Альберто, ты, дуреха! Альберто». Хоть сотню лет таращись на него, ни за что не скажешь, что на голове у этого парня парик. Она сама подбирала его, и подгадала так, чтобы он был похож именно на того, кого строил из себя. Исполнитель народных песен, он выглядел ни добрым, ни плохим, но живым, непринужденным и веселым. Ибо он все же немного играл на гитаре, а больше от него ничего и не требовалось.
Это был единственный способ прорваться сквозь полицейские кордоны, установленные повсюду. Когда они узнали про Джесси и Мэй, ее всю пронзило холодом, до самых костей. Но Тони всегда высмеивал мысль о бегстве из Штатов на каком-то судне. Безразлично, сколько вы заплатите капитану, предостерегал он, этот сукин сын будет рассчитывать, что от правительства он получит больше и еще в герои вылезет.
Но просто так взять и отправиться в дорогу они не могли. Ибо везде были развешаны их фотографии, и абсолютно все выслеживали их.
— Белого и негритянку — такую парочку они никогда не заподозрят, — сказала она Тони. — Конечно, мы обратим какое-то внимание, но вряд ли они будут докапываться, кто мы такие, и…
Тони засмеялся ей прямо в лицо…
— Лесли, ты привлекательная девушка, и тебе не следует лишний раз высовываться даже по случаю хорошей погоды. А тут они знают нас, как облупленных. А ты не просто черная девушка — ты красавица. Увидев тебя, мужчины крепко сжимают ноги и воют на луну. Мы так не проедем и десяти миль. Но есть один способ, — сказал он, улыбнувшись.
Тони Мальони и Лесли Холл исчезли. У них хватило денег, чтобы приобрести все необходимое. Лесли выходила одна вечерами, и никто не мог ее узнать. Она напяливала на себя лишнюю одежду до тех пор, пока ее фигура не становилась полной, а сама девушка приобретала вид одетой без вкуса отвратительной бабы. Она не гримировалась, только лохматила себе волосы и носила башмаки без каблуков, на которых неуклюже ковыляла. Она растворилась в Уоттсе — негритянском районе Лос-Анджелеса.
Итак, они приобрели себе водительские права на имя Альберто Химинеса и Хуаниты Алеман. Тони свободно разговаривал по-испански. Они стали американцами мексиканского происхождения. Тони играл на гитаре, и они составили вдвоем довольно пристойный дуэт.
Тони приобрел подержанный автомобиль, на котором они сперва приехали в Уоттс, где сняли дешевую комнату. Да и пробыть там им надо было лишь день-два. В Розуэлле, штат Нью-Мексико, готовилось большое событие. Исполнители народных песен и рок-музыки, хиппи и всякие прочие. Они раздобыли несколько печатных бланков. Десять минут за печатной машинкой, и Лесли изготовила вполне правдоподобное приглашение выступить с песнями на фестивале музыки в Нью-Мексико.
Следующая проблема — как ехать?
Они переговорили кое с кем, и к вечеру к ним явился гость. Так они познакомились с Манком, который собирался ехать со своей девушкой из Лос-Анджелеса во Флориду на «фольксвагене». Это было очень кстати. Манк и его как-там-ее-зовут предоставляют колеса, они оплачивают горючее, а питание общее.
И вот теперь этот трижды проклятый фараон барабанит по дверцам, предлагая им выйти!
…Тони сел за руль. Лесли все еще чувствовала себя совершенно обессиленной после двадцатиминутного допроса, которому подверг их дорожный патруль. Манк сыграл свою роль, как было условлено, а его девушка светила глазами на полисмена в безумной улыбке, так и не произнеся за все время ни слова. Полисмен, посмотрев на ее уста, которые расплывались в безумной улыбке, только проворчал что-то про «бестолковых сопляков», а потом дал приказ: