Профессор кивнул. Ему были близки и понятны заботы молодого друга. Но он понимал также, для чего все это необходимо.
— Война жестока и бесчеловечна. Я вообще того мнения, что солдатское ремесло одно из тех, от которых человечество в будущем откажется. Может быть, откажется… Но пока на земле существуют дикие звери, мужчине подобает взяться при их появлении за оружие. И в каждом отдельном случае за наиболее подходящее. Им может оказаться и нож, и порошок, подсыпанный в чай.
Тор не ответил. Он понимал, что ученый из Тронхейма прав. Но это какая-то мучительная правота. Их инструкторы, английские офицеры, избегали говорить с ними на подобные темы. Чему их учили? Относиться ко всему как можно проще, не терзаясь ненужными вопросами и сомнениями. В основе такого обучения скрыта и своеобразная психологическая подготовка. Делалось все, чтобы курсанты могли с легкостью отмести любое сомнение. Храбрость, ловкость, изворотливость, жестокость, беспощадность и непримиримость — вот цели спецподготовки. И кто этой цели достиг, обладает всеми качествами и знаниями, которые необходимы профессиональному гангстеру.
Самая крупная в Англии фабрика сейфов поставляла сюда двери от сейфов всех систем, иногда весом в несколько тонн. Специалисты из Скотланд-Ярда, изучившие опыт «медвежатников» всего мира, демонстрировали курсантам, как эти чудеса «секретной техники» вскрываются быстро и бесшумно.
Чтобы освободиться от этих мыслей, Тор рассказал профессору, чему их здесь обучают. Тот улыбнулся:
— Видишь, какие тонкости стали тебе известны! Так что о куске хлеба в мирное время можешь не беспокоиться.
Зашли за угол одного из домов. К своему удивлению, Нарвестадт увидел человека, который висел, держась одной рукой за карниз. Его ноги болтались всего в метре от земли.
— Что это вы тут делаете? — спросил он.
— Вишу, как видите, — ответил тот. Его слова прозвучали не слишком-то весело.
— А почему, во имя всего святого, вы не опуститесь?..
Тор похлопал Нарвестадта по плечу и указал на куклу в человеческий рост в каске немецкого солдата. Она была как бы на шарнирах и сейчас как раз повернулась в их сторону.
— Понимаете, господин профессор, сейчас ночь. Ночь у нас может быть в любое время, Йон Скинндален, вот этот самый молодой человек, собирался залезть на крышу этого дома, которая, надо сказать, крыша не этого дома, а любого на выбор заводского здания в Норвегии. И, между прочим, высотой метров в двадцать, Йон уже почти на крыше, но тут из-за угла появился этот немецкий часовой — вернее, это сержант Гроу его так повернул. Что Йону Скинндалену делать? Спрыгнуть? Либо шею себе сломает, либо часовой его пристрелит. Продолжать карабкаться вверх? Часовой услышит. Включит прожектор и подстрелит Йона за милую душу.
— А где сержант Гроу? — поинтересовался Нарвестадт.
— В столовой. Там подают ароматный крепкий чай. Скинндален даст о себе знать, если отпустит руку — то есть, если будет «мертв».
Нарвестадт покачал головой.
— У него практически нет шансов на спасение.
— Скорее всего, — кивнул Тор. — Гроу-то что? Закажет себе один сандвич, другой. Сколько угодно. Перед ним ящик управления этими куклами. В данном случае есть все-таки возможность, что «часовой» уйдет. Тогда Йон победил. Неизвестно, каковы его шансы. Но часовой может уйти прежде, чем у Йона разогнутся пальцы. Значит, он не должен сдаваться.
Профессор глубоко вздохнул и с сочувствием и надеждой посмотрел на висящего на одной руке юношу. Тот попытался улыбнуться, несмотря на боль, и отдать честь второй рукой, в которой держал автомат. Но на это у него не хватило сил.
Тор пожал плечами.
— Так может и целый час пройти…
— А сам сержант Гроу хоть иногда висит на карнизах? — спросил Нарвестадт.
Лейтенант поглядел на него с удивлением.
— Ему-то зачем? Ему не придется карабкаться в Норвегии на крыши домов и заводов.
— Но он должен по собственному опыту знать, где граница возможностей человека, и соответственно составлять требования к нему.
— А он ничего не требует. Если Йон отпустит руку через минуту — его дело. Гроу ему ни полслова не скажет. Он только пометочку в своей книжке сделает. То же самое, если Йон придет через два часа. Но если Йон несколько раз явится «через минуту» — продолжим этот пример, — то в один далеко не прекрасный день ему скажут: «Йон Скинндален, мест здесь в обрез». И вы уж поверьте мне, любой «Йон» предпочтет хоть три часа висеть на карнизе. Ни сержант Гроу, ни офицер не посланы сюда, чтобы нам что-то демонстрировать. Они здесь для того, чтобы отобрать группу и продумать ход операции. Единственное исключение — боксеры. Среди них несколько чемпионов Англии. Мы боксируем и в перчатках, и без перчаток. Без всяких правил. Можно бить и ниже пояса… А сейчас извините, через пять минут начнется тренировка. Пожалуйста, не провожайте меня…