Так прошел еще один месяц. Но когда во всех домах Рьюкана из сундуков достали красные флажки с белыми поперечными крестами, чтобы украсить ими сияющие в иллюминации и игрушках новогодние елки, установка высокой концентрации «Норск гидро» давала ежесуточно триста двадцать шесть килограммов окиси дейтерия. Доктор Нентвиг завершал свою победную реляцию. Профессор Хартман покусывал ус, Бурмейстер сиял, Эйнар Паульссон затосковал от горя, а Арне Бё — от стыда. Кнут Крог по-прежнему подливал преотличнейшее машинное масло в тяжелую воду.
В Лондоне Лейф Нарвестадт через день сидел в приемной министра в изгнании Нигаардсволда.
Что-то должно было произойти.
Пятеро молодых людей бегали на лыжах без отдыха по двести километров, и не где-нибудь, а по северо-западному плоскогорью Шотландии. Узнав, какое они стали показывать время, капитан Макферсон выпил на радостях двойную порцию виски — и это в служебное время!
14
Настойчивость Лейфа Нарвестадта возымела некоторый успех. Хотя бы в том отношении, что правительство приняло решение послать в Рьюкан надежного человека. Он должен был попытаться либо установить прямую радиосвязь Рьюкан — Лондон, либо подключиться к уже существующей сети Осло — Берген — Тронхейм. Профессор предложил поручить это Тору Нильсену.
Лететь можно только в полнолуние, когда на небе нет ни тучки. В Хардангской Видде столько пропастей и расщелин, что при малейшем ветре опасность быть отнесенным в одну из них слишком велика. О том, чтобы прыгать вслепую, и говорить не приходится. К тому же вслед Тору будет сброшена рация… Естественно, отличная видимость давала немцам большие преимущества, но тут уж ничего не попишешь, придется рисковать.
Тяжелый бомбардировщик достиг норвежской территории у Кристиансунда и, не замеченный немцами, повернул на север. Некоторое время спустя сквозь ночь стала мерцать льдистая поверхность озера Тиннсьё. Сопровождающий Нильсена пробормотал себе под нос несколько неразборчивых слов. Он был донельзя удивлен тем, насколько гладко все сошло.
— Обычно джерри выпрашивают у нас в качестве сувениров половину нашего боезапаса. Правда, у нас говорят: «Не хвали ночь, пока не настало утро»; ладно, прыгай, старина, твой подарочек я швырну тебе вслед, не беспокойся. И, прежде чем лягу в койку в моей старушке Англии, выпью стаканчик виски за твое здоровье. Одному, конечно, пить противно…
— Сочувствую тебе, — ответил Тор и выглянул в люк.
Внизу, в смутных желтовато-белесых отблесках — Хардангская Видда. Надо затянуть свободное падение подольше, чтобы северный ветер не отнес его в долину Маана. «Все обошлось даже проще, чем на тренировке», — подумал он, сражаясь еще со стропами раздувшегося черного парашюта. Задрав голову, увидел, как медленно вслед ему опускается на грузовом парашюте передатчик. И опустился совсем неподалеку от того места, где приземлился сам Тор.
«Лучше всего будет зайти к Арне Бё поближе к вечеру», — подумал он. Уложил спальный мешок под большим сугробом, влез внутрь и улыбнулся первой пришедшей на ум мысли: а ведь сейчас он впервые за долгое время выспится. Целых восемь часов сна!
Арне Бё нашел, что лейтенант сильно изменился. Был, как говорится, молодым человеком, а стал настоящим мужчиной.
— Надо было нам все-таки взорвать установку, — проговорил Тор, выслушав Арне.
Тот только покачал головой.
— К сегодняшнему дню они давно восстановили бы ее.
Нильсен услышал к своему удивлению, что руководство Патриотического фронта из Осло ничем своим сторонникам в Веморке не помогает. Когда речь зашла об Осло, Арне сделалось не по себе, он придумывал одну отговорку за другой.
— Съездим туда вместе, — предложил Тор, и Арне с готовностью закивал.
Он просто ожил, услышав, что Нильсену поручено установить в Рьюкане радиопередатчик. На вопрос, есть ли в Веморке или Рьюкане пеленгаторы, ответил решительным «нет». Тору сбросили два передатчика; имело полный смысл один оставить в самом городе, а второй, запасной, перенести в одну из хижин лесорубов на Видде.
— Больше всего подходит Арвид Лундегаард. Это наш брандмейстер. Над домом у него устроена такая высокая башня, там еще подвешивают шланги, чтобы просохли, — объяснил Арне.
Тор поинтересовался возрастом брандмейстера, и когда Арне сказал, что далеко за пятьдесят, покачал головой — нет! Слишком стар, работать на передатчике дело молодых.
— При чем тут Арвид! Я говорю о Сольвейг, его племяннице! — вырвалось у Арне.