— Арне, дружище! Это чертовски привлекательная черта наших земляков — считать, что на честное слово и отвечать следует по-честному. Но вообрази себе, насколько опасно думать и особенно так поступать по нынешним временам!
Осло сильно изменился с момента последнего их пребывания в городе. Если смотреть со смотровой площадки собора святого Хансхаугена, картина, открывавшаяся прямо перед ними, все еще напоминала прежний Осло. А если спуститься вниз, словно оказываешься в прусском гарнизонном городе. Улица Карла-Йохана от Торрета до самого королевского замка кишела немцами в мундирах и в гражданском. Бросив быстрый взгляд в окна ресторана «Гранд-отеля» и «Театрального» кафе, легко было убедиться, что норвежцев за столиками почти нет.
В элегантных гостиницах все места были заняты. Возможность переночевать они нашли в «Миссион-отеле». Название гостиницы действовало, очевидно, на немцев отталкивающе. Но около пяти часов утра их грубо разбудили. Уголовная полиция иуды Ли проверяла документы гостей. Тор, набросив на плечи пальто, предъявил удостоверение на имя Арвида Ларсена из Нотоддена. Цель приезда — покупка станков на заводах Ниланда. Полицейские чины были удовлетворены.
— А если бы они заметили, что удостоверение — фальшивка? — спросил Арне после их ухода.
Тор ухмыльнулся:
— Никакая это не фальшивка. Подлинный документ, выданный подлинным правительством Норвегии.
— Но что-то заподозрить они могли, — Арне все еще не мог прийти в себя.
— Я успокоился, увидев, что их всего двое и что они сложены вроде нас. В случае чего нам пришлось бы покинуть гостиницу в их мундирах. Так что их доверчивость вознаграждена. Они остались живы. Возможно, награда и не по заслугам…
Теперь Арне стало по-настоящему страшно.
У них действительно нашлись дела на механическом заводе Ниланда. Арне был знаком с тамошним профсоюзным боссом и рассчитывал, что Олаф Куре им поможет. Олаф их не разочаровал. Рассказал, что на их головном предприятии подпольная организация существует. Сенатор Отт из штаба Тербовена считает, будто завод уже целиком и полностью впрягся в немецкую экономику. Однако господин сенатор заблуждается. Акции саботажа, проведенные здесь дюжиной рабочих при полной поддержке коллектива, вызвали горячее одобрение даже у Нильсена, обычно настроенного скептически. Олаф уверял, что рабочие готовы и к более решительным действиям. И ругал на чем свет стоит верхушку профсоюзов, которая, по его словам, вычеркнула слово «забастовка» из своего словаря.
На другой день Тор и Арне посетили Дом профсоюзов. Принявший их сотрудник оказался молчуном. Сказал сразу, что готов обсуждать исключительно профсоюзные вопросы. Арне смутился, но потом нашелся и спросил, можно ли получить второй номер «Фри Фагбевегелзе».
— Это издание мне незнакомо, — ответил ему сотрудник.
Арне недоверчиво поглядел на него.
— Хочешь верь, а хочешь нет, но в этом доме я ничего похожего не видел. — Арне уловил легкое ударение, сделанное на словах «в этом доме». Улыбнулся.
— Жаль.
Вечером в вестибюле гостиницы их поджидал неизвестный, который, как выяснилось, неплохо разбирался в вопросах профсоюзной работы и к тому же — о чудо! — знал, как познакомиться с людьми из «Фри Фагбевегелзе». Только «по старой дружбе», как он выразился, согласился он на это…
Арне был очень доволен, что замкнутый сотрудник из Дома профсоюзов оказался столь понятливым. Побродив по городу, они явились на указанную им явку с передатчиком на Коллетсгатен, где об их приходе были уже предупреждены. Без долгих проволочек они назвали время передачи и волну.
Когда они поздно вечером укладывались спать, Тор сказал:
— Если завтра на рассвете нам не придется ввязаться в перестрелку, я буду считать, что наш приезд в Осло увенчался полным успехом.
Ночь прошла спокойно. Утром, прощаясь, Нильсен сказал Арне:
— Я вот что передам: «Разведка боем — в нашу пользу. Битва за тяжелую воду — впереди». Я вернусь, Арне Бё. Я обязательно вернусь.
16
Вновь о Торе Нильсене Арне Бё услышал лишь летом. Весточку ему передала Сольвейг.
«Большой привет. Приходится задержаться, но уговор дороже денег. Т.».
Эта новость пришлась весьма кстати. Она придала хоть немного бодрости, ведь ежемесячно с «Норск гидро» вывозилось одиннадцать тонн окиси дейтерия, и лишь небольшое ее количество было «обогащено» машинным маслом. Настроение в городе омрачалось и ходом событий в Европе. Войска рейха ворвались в Югославию и Грецию. Даже полное превосходство английского флота на Средиземном море не спасло Крит от немецкого десанта. Бирмингам, Лондон и Ковентри вздрагивали под бомбовыми ударами бомбардировщиков Геринга. В Норвегии даже родилась поговорка: «Бог уснул, и Гитлер договорился с дьяволом». Огонек веры в счастливый поворот событий грозил вот-вот погаснуть на ветру времени.