— Золотой парень! Итак, Кнут Крог у нас в резерве главного командования. Согласны? Еще кто?
— Кроме Кнута? Сольвейг!
Тор наморщил лоб.
— Что же, пусть будет и девушка, — сказал он наконец.
— У этих агентов секретных служб нет ни малейшего понятия о конспирации. Являются к самому видному подпольщику и обсуждают в его квартире подробности готовящейся операции, — возмущался Кнут Крог, выслушав рассказ Арне.
— А что им оставалось делать? — возразил Арне Бё.
— Что угодно, только не это. Достаточно гестапо установить слежку за одним-двумя из ваших, и все вы окажетесь в западне. Ты хорошо знаешь, кто живет напротив твоего дома?
— Еще бы!
— Квислинг тоже был убежден, что из дома напротив ему ничего не угрожает.
— Я тебе не Квислинг.
— То-то и оно. Если он попадется, мне не жалко. Нет, Арне, пораскинь-ка мозгами. Неужели во всем Рьюкане не найдется более укромного места, чем твой дом? Например, помещение конторы по уборке улиц. Там целый день полно народа. И оттуда твой лейтенант может выехать хоть на снегоуборочной машине. Места удобнее не придумаешь.
Прекрасная мысль, тем более что руководитель этой городской службы — один из достойнейших граждан Рьюкана.
Арне пошел предупредить Хенриксена. А бургомистр все равно освободится только после работы.
Часы на башне церкви святого Марка не пробили еще часа ночи, когда в помещении конторы по уборке Рьюкана появились Арне с Тором Нильсеном. Бургомистр и Густав Хенриксен уже сгорали от нетерпения. Арне, памятуя о вчерашнем, хотел было сократить ритуал приветствий до минимума, но лейтенант остановил его.
— Не беспокойся. У меня сегодня, можно сказать, отпускное свидетельство. Сигнал «общий сбор!» через двадцать четыре часа.
И попросил Густава Хенриксена доложить о военной ситуации в городе. Конструктор обладал обширной информацией. Разложил на столе крупномасштабную карту Рьюкана с множеством специальных обозначений. Имелись данные о месте проживания чуть ли не каждого немецкого солдата, если они не размещались в казарме — не говоря уже об офицерах, а также сведения о вооружении, количестве мотоциклов и автомобилей. Затем Хенриксен выложил на стол схему примерного движения патрулей по улицам Рьюкана, особенно отметив при этом, какую неоценимую помощь в составлении этой схемы оказала ему Сольвейг Лундегаард. Столь же, если не более, подробные схемы были у Хенриксена по всему комбинату и обеим электростанциям. Обозначены посты немецкой охраны, вышки с прожекторами и сферой их досягаемости, примерная протяженность минных полей, рвы и рогатки, сигнальная система оповещения и тревоги.
— Чистая работа, — похвалил лейтенант, и Йенс Паульссон довольно кивнул. Затем Нильсен изложил свой план. Всю операцию проводит «Ласточка». Ни один из местных жителей привлекаться к ней не будет. Помощь потребуется лишь в случае частичной неудачи или провала. Потребуется только один помощник: электрик у главного энергопульта. На короткое время необходимо отключить свет, чтобы нельзя было дать сигнал тревоги.
— А мне во всей этой истории какая отводится роль? — спросил Йенс Паульссон.
Тор улыбнулся.
— А вы обеспечьте себе безукоризненное алиби, если не предпочтете ненадолго отправиться в Швецию.
— Разве там есть нехватка в бургомистрах?
— Там — нет. А здесь? — После этих внешне безобидных фраз все на несколько минут умолкли, ушли в себя, собираясь с мыслями. Каждый из них отдавал себе отчет, что все это хорошо: собраться в кругу соратников и единомышленников для обсуждения готовящегося удара по врагу. Только какой силы будет ответный удар?
— Итак… что же… кто уйдет первым… и куда? Так будет вернее, поверьте мне, — как бы советовался с рьюканцами Тор Нильсен.
Ему ответил Густав Хенриксен:
— Дорогой наш юный друг, ответ наш стар как мир, ему тысяча лет и даже больше:
Иногда неплохо вспомнить о мудрости предков. Из нас не уйдет никто…
В квартире Сольвейг Арне уже поджидал Кнут Крог, и они втроем незамедлительно направились в условленное место. Сольвейг приготовила большой термос чая, завернула в бумагу сахар и не забыла даже чашки, при виде которых Тор Нильсен не удержался от замечания: видит бог, совместно с женщинами воюется легче. Арне, которого Кнут успел по дороге посвятить в суть назревающих событий, сразу перешел к делу: