Разговор как-то вдруг оборвался. Все задумались над тем, на что пойдут немцы, лишь бы схватить их.
— Да, сколько примерно? — поинтересовался, в свою очередь, Харальд.
— Не меньше ста, — сказал Йон.
Ему сразу возразил лейтенант Вармевоолд: он-де считает, что никак не меньше трехсот; Хаммерен и Нильсен с ним согласились, а Тор еще добавил:
— Это самое малое!
Это предположение они восприняли совершенно спокойно. И не пришли бы в отчаяние, даже узнай они действительную численность немецких групп, посланных на их поиски.
А в тихом Осло, где никакой снежной бури не было и в помине, фон Фалькенхорст нервничал — и не без оснований. Из Берлина пришли две телеграммы, последняя из которых гласила: ОТНОСИТЕЛЬНО БАНДИТОВ ИЗ ВЕМОРКА ТЧК ФЮРЕР ТРЕБУЕТ ПОДРОБНОГО ОТЧЕТА ТЧК ОКБ. Крумбигель посоветовал вызвать из Нарвика два батальона горных егерей, которые с 1940-го готовились к ведению военных действий в условиях высокогорья. Фон Фалькенхорст согласился, приказав также дивизии Мюллера находиться в состоянии полной боевой готовности на неограниченный срок. Держать под пристальным наблюдением каждый населенный пункт, все пути сообщения в Южной Норвегии. Тем самым на поимку группы «Ласточка» будут брошены двенадцать тысяч немецких солдат. Фон Фалькенхорст успокоился: фюрер получит свой подробный отчет.
Известие о взрыве на комбинате молниеносно распространилось по городу. Весь Рьюкан притих в страхе. Какой будет месть немцев? Безусловно, это дело рук юковцев. Кто же еще? Когда немцы и днем после диверсии продолжали внешне сохранять полное спокойствие, тревога горожан дошла до точки кипения. Месть будет страшной, но какой? Город сожгут, всех жителей бросят в лагеря, каждого десятого мужчину расстреляют — таково было общее настроение. Бургомистр Паульссон старался как мог поднять настроение своих сограждан. С помощью нескольких сотрудников городского управления это ему до некоторой степени удалось. Но стоило появиться в городе высокому начальству из Осло, как сердца рьюканцев снова забились тревожно.
Поздним вечером в город начали прибывать немецкие войска. Комендатура расселяла их, где только возможно. Под казармы были отданы помещения школ, ратуши и даже городской библиотеки. Никаких протестов сограждан Паульссон не принимал — не та ситуация.
Хенриксена и Бё тревожила судьба Оле Берга и радиопередатчика в Грасснутене. Необходимо кого-то отправить в горы и предупредить Оле. А в такую погоду это практически невозможно. Через два-три дня прогуляться туда на лыжах будет одно удовольствие. Но через два-три дня на Хардангской Видде будет полным-полно немцев…
Добраться до Оле Берга согласился восемнадцатилетний Арвид Дранге. Из города он выехал на снегоуборочной машине вместе с отцом-водителем. В бесперебойной работе городских служб немцы были сейчас заинтересованы больше, чем когда бы то ни было, а в этих снующих туда-сюда приземистых машинах разбирались слабо.
Арвид шел всю ночь. Хотя и очень-очень медленно, он упрямо двигался к цели, и на следующий вечер добрался все-таки до Грасснутена.
Установить радиосвязь в такую погоду стоило трудов неимоверных. Но Оле передал сообщение в центр и получил подтверждение, что его поняли. Принять ответ тоже было адски трудно. Содержание его оказалось не совсем понятным. Вот оно: ОТ ПЕРЕДАЧ ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ТЧК НАБРАТЬСЯ ТЕРПЕНИЯ ТЧК ВОЗОБНОВЛЕНИЕ СВЯЗИ ЧЕРЕЗ ЛАСТОЧКУ ИЛИ КУРЬЕРА ТЧК НИКАКИХ АКЦИЙ ТЧК ПОСЛЕДНЕЕ НЕ ПРИКАЗ А РЕКОМЕНДАЦИЯ ТЧК ПРИВЕТ РЬЮКАНЦАМ.
— Черт побери, приветы могли бы оставить при себе, — выругался Оле, передав подтверждение о приеме.
Арвид кивнул. «Эта радиосвязь — пытка пострашнее, чем моя дорога сюда», — подумал он. Они быстро свернули радиостанцию, спрятали аппаратуру в горной расщелине и двинулись в обратный путь. Не успели они добраться до Королевской дороги, как погода исправилась. И каждую минуту можно было ожидать появления немцев.
В город вернулись незаметно. Отец Арвида не меньше десяти часов разъезжал по нему на своей машине и вовремя успел перехватить их за мостом.
В тот же час, когда Оле Берг передал Густаву Хенриксену телеграмму, из транспортных самолетов в Бергене высадилась тысяча четыреста горных егерей. Кольцо вкруг «Ласточки» сомкнулось, большая охота началась.
25
Штабы в Берлине и Осло лихорадило. Равно как и штаб СОЭ в Лондоне, правда, по другой причине. Штаб ОКВ и ведомства безопасности рейха требовали от своих подчиненных в Осло сообщить наконец, когда будут схвачены диверсанты. А командование СОЭ уже почти не сомневалось, что рассчитывать на возвращение «Ласточки» — дело безнадежное.