— Я вот о чем хотел спросить, господин профессор. Мне кажется, маловата будет установочка-то. Посудите сами: сперва требовалось три тонны в месяц, потом одиннадцать, под конец потребовалось тридцать. А сколько им понадобится в будущем году? Уж если строить новую установку, я считаю, то надо построить тонн на пятьдесят в месяц — это, я думаю, быстро окупится.
— Дорогой мой Хартштейнер, а не поздно ли вы это предлагаете? Знаете, дорогой мой, сколько времени это отнимет?
— «Если уж я за что взялся, я делаю это основательно». Эти слова любит повторять фюрер, — ответил ему инженер.
Хартман не мог вспомнить, чтобы ему хоть раз довелось слышать подобное высказывание фюрера. Но сама идея пришлась ему по душе. И как это он сам не додумался?.. А вот Хартштейнер, поди ж ты, сумел. Но почему только сейчас? И вдруг профессор Гвидо Хартман сообразил, что обрел союзника, единомышленника.
— Посмотрим, что скажут в вышестоящих инстанциях, — сказал он.
Хартштейнер так и не понял, клюнули на его наживку или нет.
На следующий день Хартман поехал в Осло. Сенатор Отт выслушал его соображения благосклонно. Однако заявил, что запросит Берлин. Тамошнее начальство было страшно занято, фюрер приказал перейти весной или летом к мощному наступлению в районе Курска, чтобы вновь перехватить стратегическую и политическую инициативу. Для этого необходимо поторопиться с выпуском тысяч новых танков, получивших при крещении звучные имена «тигр» и «пантера», но пока что эти хищные звери заблудились где-то в джунглях военной промышленности, которая постепенно стала трудноуправляемой. И именно в такой ответственный момент звонит этот сенатор Отт насчет тяжелой воды! Не до нее сейчас, не она первый пункт программы. Пусть производит сколько хочет, только не меньше положенного!
Два дня спустя профессор Хартман вернулся в Рьюкан с согласием Отта в кармане. Это согласие было равносильно приказу и как таковой передано доктору Нентвигу.
А шеф-монтажник Алоиз Хартштейнер, сколько ни ломал себе голову, так и не решил окончательно, очень умный профессор Хартман человек или, наоборот, недалекий.
26
Не было ни одной самой маленькой деревушки вокруг Хардангской Видды, где не квартировали бы немцы. Даже отдельные хутора в предгорьях постоянно контролировались ими. Чтобы схватить диверсантов, немцы затратили столько сил и средств, что их хватило бы на настоящее сражение. А между тем в штабе Мюллера давно сложилось мнение, что группа либо успела проскользнуть в Швецию, либо каким-то способом все-таки вернулась в Англию.
Специалисты с пеленгаторами дежурили круглосуточно. Если уж эти бандиты превратились в невидимок, не могут же они не дать о себе знать в эфире? Как будто логично. Но никаких передач с Хардангской Видды никто не вел. Начальство, теряясь в догадках, находило оправдания только в том, что число команд горных егерей, посылаемых в горы, не уменьшается, а увеличивается.
Харальду Хаммерену и его людям пришлось хуже некуда. В обеих хижинах стоял невыносимый холод, огонь разводили в исключительных случаях — чтобы их не нашли по запаху дыма. Несмотря на жесточайшую экономию, вот-вот должны были кончиться продукты. Догорели все парафиновые свечи, и долгими зимними ночами приходилось сидеть в полной темноте. Холод, темень и голод, не говоря уже о тягостном чувстве оторванности от всего живого, погасили в группе свойственную молодым людям жизнерадостность.
Но вот настал день, когда из-под снежного покрова показалась полоска бурой земли. Весна! Они обрадовались ее приходу, как дети, смеялись, бегали по этим грязновато-бурым прогалинам, ощущая прилив сил. Конечно, лед и снег были союзниками, которые помогли им удержаться в крепости Хардангской Видды, но союзниками властными, требовавшими подчинения и послушания. Весна подарит им свою помощь с улыбкой, она добрыми руками уберет белый ковер, на который нельзя ступить, не оставив предательских следов. Весна — это жизнь, и они прощали ей, что по прихоти справедливости она в чем-то поможет и врагам.
У Хаммерена, самого старшего из всех — и не только по званию, — камень с души упал, когда он вновь увидел неподдельную радость в глазах своих ребят. Сколько раз за последние месяцы им приходилось менять убежища! В самое первое время это, при всей опасности, чем-то, пусть и отдаленно, но напоминало игру. Однако чем дальше, тем больше это походило на гонки со смертью. Сейчас хотя бы постоянное чувство смертельной опасности и близкой гибели оставят их и снова придет ощущение игры. А усталость? Немцы устали не меньше. Столько времени совершенно безрезультатных поисков — это с кого угодно спесь собьет и пыл умерит. Еще немного, и группа «Ласточка» будет готова к переходу в Швецию. Надо, конечно, набраться терпения, пройдет еще недели две-три, но пока что они восстановят хотя бы радиосвязь.