Охотник из Слеттедаля вовсе не походил на предателя. Он знал, в какой деревне сколько немцев стоит на постое; группа «Ласточка» впервые услышала, какие силы против них брошены. Такое обращение с собой они сочли почетным и никакого страха не испытали. Утром они вышли в путь — спокойные и уверенные в себе. Добравшись до Скрикенватна, группа оказалась совсем близко от того места, где два месяца назад приземлились. Ночевать устроились на невысокой скале, прямо на камнях. И вскоре все, кроме лейтенанта Вармевоолда, оставшегося на часах, заснули. Перед входом в палатку лежало несколько охапок сухого можжевельника, которые они принесли с собой из леса. При первых звуках моторов самолета эти ветки подожгут…
Халвору не пришлось всю ночь простоять в одиночестве. Тор Нильсен выбрался из спального мешка и присоединился к товарищу. Только они успели выкурить по сигарете, как где-то далеко послышалось глухое урчанье самолета. Радостный крик Нильсена разбудил товарищей, они вскочили на ноги прежде, чем Халвор успел поджечь смоченные в парафине ветки можжевельника. Шум моторов усилился. Солдаты стали размахивать горящими ветками. И вот над их головами в небе зажглись позиционные огни самолета: летчики королевских ВВС приветствовали своих боевых товарищей! Вот уже виден купол первого парашюта, вот еще один и еще, четыре, пять! Они со всех ног бросились принимать драгоценный груз.
Хаммерен приказал немедленно подтвердить по радио получение груза. Связь удалось установить неожиданно быстро, и слышимость была отличной. Лондон коротко поблагодарил и предложил на будущее связываться по радио не чаще раза в неделю. Не считая исключительных случаев. Кроме того, группе было предложено послать связного на конспиративную квартиру в Осло — оттуда подозрительно долго нет известий.
Обсуждение приказа было недолгим: все сошлись на кандидатуре Тора. Он был единственным из всех, кому довелось побывать в Осло во время войны. Даже если с этой конспиративной квартирой окажется что-нибудь не так, Тор сможет выйти на нужных людей.
27
Эйнар Паульссон примерно представлял себе, что скрыто под покровом будничной жизни рьюканцев. Есть люди, которые знали о готовящейся диверсии и помогли ее осуществить. Есть какие-то военизированные группы, есть саботаж прямо на комбинате, кто-то мешает быстро восстановить установку D2O. Да, кто-то при деле, а его не привлекают. От него только и требуется, чтобы он помалкивал, если случайно что обнаружит. И никто не сомневался: Эйнар не проговорится. Но как горько, однако, осознавать, что до конца тебе не доверяют.
«Может быть, виновата не только Лаура, но и мое непредвзятое — в отличие от Йенса — мнение о коменданте, — размышлял он. — Когда же брат и его друзья поймут наконец, что Бурмейстер не из худших. С его помощью мы добились бы большего. Пришло время поговорить с ним начистоту. И если непримиримый Йенс на это не пойдет, значит — мой черед! Да, привлечь на свою сторону коменданта куда важнее, чем прятать до поры до времени оружие. Но для этого мне придется участвовать в вечерних чаепитиях, которые устраивает моя жена…» — подвел итог своим размышлениям Эйнар Паульссон.
У доктора Нентвига появилась блестящая идея. Недалек уже тот день, когда будет наполнена новая установка высокой концентрации. Затем последует долгий прогон каскадов. На это потребуется не меньше года. И этот срок практически невозможно сократить, если только не заполнять установку H2O, а запустить сразу D2O.
Нентвиг пошел к Хартману. Ничего нового тот от него не услышал.
Но поразмыслить было над чем. Тяжелую воду можно получить только из Германии. И то количество тяжелой воды, которым будет заполнен последний каскад установки, не сможет быть использовано ни в одном из немецких урановых котлов. Тем самым идея Нентвига, пусть и на время, уменьшит стратегические запасы рейха. Зато если Гитлеру удастся стабилизировать Восточный фронт, в будущем году в его руках окажется очень много D2O. Будет ли продолжаться наступление русских? Вот в чем вопрос?
Да, русские идут вперед! Инициатива в их руках. Под Курском все решилось — после Курска фюреру не оправдаться.
— Ваше предложение необходимо обсудить, доктор Нентвиг, — благожелательно проговорил профессор Хартман.
По опыту он знал, что подобное обсуждение в Берлине займет несколько недель, если не месяцев. Время! Кто-то его обретет, а кто-то безвозвратно утеряет. Никто не может ему помешать отправить письмо с предложением Нентвига на рассмотрение высоких берлинских инстанций.