— Что же, такие дела нас мало интересуют. Красть деньги в промарксистской группе — это, знаете ли, даже похвально. Вы с ней не переусердствуйте. Ясно?
— Ясно! — ответил полицмейстер, который и не подумал ему поверить.
Он не ошибся, подозрения оказались не беспочвенными. А Кнут Крог, к которому прибежал Арне Бё, решительно проговорил:
— Она должна исчезнуть! Причем немедленно!!
— И куда же?..
— В группу «Ласточка» — хотя бы на первое время. Ты согласен?
А что Арне оставалось? Он кивнул.
— Хорошо. В остальном положись на меня. А сам переговори с юковцами.
Кнут встретился с паромщиком, который принимал поезда из Осло и перевозил пассажиров через Тиннсьё. Девушка в сопровождении полицейского обязательно бросится в глаза… Паромщику довольно легко удалось шепнуть девушке, чтобы она сошла не в Маэле, а где-нибудь пораньше. Сольвейг сразу все поняла. На ее счастье, поднялся ветер, который начал раскачивать даже такую прочную посудину, как паром. Она стала без конца жаловаться, что ее тошнит и ей нужно в туалет. Полицейскому было вовсе не по вкусу всякий раз сопровождать ее через всю раскачивающуюся металлическую коробку. А перед причалом в Грасдалене паромщик вовлек хранителя закона в какой-то любопытный разговор. Паром уже довольно долго бороздил воды Тиннсьё, когда полицейский обнаружил, что его подопечная исчезла.
Вот так вышло, что он вместе с тремя сотнями норвежских полицейских оказался в концлагере Штуттхоф. А шестнадцатого августа Редис приказал казнить и шефа гражданской полиции Осло. Этот человек настолько осмелел — или обнаглел? — что накануне отказался арестовать девушку, которая порвала предписание о трудовой повинности.
30
Когда осенние ветры зашумели над Хардангской Виддой, новая установка высокой концентрации была готова к пуску.
— Долго пришлось ждать, — позволил себе высказаться вслух доктор Нентвиг.
— Зато установка — высший класс! — возразил Хартман.
— Следует ли рассчитывать на получение тяжелой воды из Германии, господин профессор? — спросил Нентвиг.
Хартман лишь пожал плечами и ответил, что «там, наверху» никак не придут к единому мнению.
— Как обычно, — добавил он.
Однако в конце концов резервуары окольными путями все-таки были доставлены в Веморк, и у монтажника Алоиза Хартштейнера осталась одна надежда: машинное масло.
В британском военном кабинете сложившуюся ситуацию оценили как критическую, причем критическую в высшей степени, и генеральному штабу поручили проконсультироваться с американским генштабом, а в случае необходимости запросить о помощи. Господа из Пентагона, прославившиеся во всем мире своими скоропалительными решениями, с советом не задержались: расколошматить эти сараи, и дело с концом! Итак, сколько бомбардировщиков «фортресс» потребуется: пятьдесят? Сто? Английские стратеги ВВС покачали головами — невелика хитрость, до этого они и сами додумались!.. Они еще раз обратились к материалам аэрофотосъемки. «Мелочь пузатая, — хохотали американцы. — Бетонные кубики оставим в покое, а электростанции и город снесем с лица земли — и все!» Англичане опять покачали головами. Рьюкан находится в Норвегии, а не в Германии, у норвежцев есть король и правительство, в настоящий момент гостящие в Великобритании, имея, правда, за спиной флот водоизмещением в четыре миллиона тонн. Эксперты Пентагона пробормотали: «В таком случае сорри, ничем помочь не можем».
Ноябрь на Хардангской Видде выдался не столько морозным, сколько сырым и промозглым. Положение, в котором оказалась группа «Ласточка», ухудшилось до последнего предела. Добыть дров стоило неимоверных трудов, потому что хижина находилась далеко от лесных массивов, а чтобы добраться до скромных березовых рощиц на скалах, надо было по несколько часов карабкаться вверх и ничуть не меньше усилий тратить на спуск. После таких трудов голод ощущался с особой остротой. Погодные условия осложняли радиосвязь, но и передавать-то, в сущности, было нечего, кроме того, что высылать самолет сейчас нет смысла.
Мужчины слабели день ото дня. Никто из них не походил больше на атлетов, которые десять месяцев назад спустились с неба у Скрикенватна. В довершение всего прибавился и шестой едок: Сольвейг Лундегаард. Но никому, конечно, не приходила мысль хоть в чем-то ее упрекнуть.