Бурмейстер покусывал губу. Сукин ты кот, Кайзер!
— Будучи комендантом города, я вправе задать вам такой вопрос, господин комиссар! — проговорил он ледяным тоном.
— Не слишком ли поздно? Эрлинг Лунде убит больше года назад. Не разорви один из упавших камней мешка, в котором лежали он да дюжина кирпичей, этот вопрос не возник бы до Страшного суда.
Бурмейстер промолчал.
— Да, о британском агенте Лунде никто не вспомнил бы, — безжалостно продолжал Кайзер.
Бурмейстер и тут промолчал.
— Но согласны вы со мной хотя бы в том, что убийца — или убийцы — находится в Рьюкане?
— И как же вы собираетесь их найти?
— Избивать, снимать с них кожу живьем — лучший из всех известных способов расследования.
— Но, мой дорогой, в Нюрнберге любят повторять пословицу: «Пока не поймаешь — не повесишь!»
— Я родом из Ганновера. И кого надо схвачу сразу.
— Кого, например? — удивился Бурмейстер.
— Этого профсоюзного босса и бургомистра. Это был либо один из них, либо они оба. Через три дня, когда их родная мать не узнает, они нам все скажут. Можете на меня положиться, господин комендант.
Бургомистр! Кайзер сразу обнаружил болевую точку. Если бургомистр хоть в чем-нибудь повинен, арест Паульссона для него — начало неминуемого конца. «Выгнать его, выгнать ко всем чертям, да поживее!» — Детлеф как бы вновь услышал слова генерала. Он Паульссона не выгнал.
Отказ от выполнения приказа во имя убийцы и врага рейха! Трибунал, не меньше!
Комендант достал из шкафа бутылку коньяка, разлил его по рюмкам и поднял свою со словами:
— Следует хорошенько все обдумать! М-да, бургомистр. Видите ли, в масштабах Рьюкана бургомистр — большой человек. А большие люди грязной работой не занимаются. Одному шепнешь, другому намекнешь — а кто-то сам вызовется. Но шепоток и намеки к делу не пришьешь. Это-то нам известно. Профсоюзный лидер… что же, может быть, вы и правы, но бургомистр — нет, не знаю, не знаю. Не истолкуйте меня превратно, Кайзер. Плевать я хотел на бургомистра. Дело не в личности, дело в принципе, понимаете? Но я думаю не только о сегодняшнем дне. В такие времена все просто обязаны постараться заглянуть в будущее. Рано или поздно войне конец. Непременно потребуются какие-то условия для всеобщего примирения. А основой для примирения всегда были и будут право и законность. Ну да, была война, в жестокости не было недостатка, но — соблюдалась справедливость. Я не стану умалчивать ни о чем, вплоть до личных интересов. В конце концов после войны каждый будет сам себе искать место под солнцем. Возможно, вам приходилось слышать о такой фирме: «Карл Фридрих Христиан Бурмейстер»? Солидная фирма со связями во всем мире. Норвежской древесиной мы торгуем вот уже полтора века. Чем не занятие для вас, Кайзер? Норвежский вы знаете, страну и людей — тоже. Ну, это между прочим. Теперь я вас спрашиваю: кто из норвежцев станет продавать мне древесину, если у меня будут руки в крови их земляков? Вы видите, я с вами откровенен, согласитесь, дружище, я предельно откровенен. Как-никак, мне известно, с кем я говорю.
Кайзер дал коменданту выговориться, ни разу его не прервав. Мысленно же он переводил этот монолог на тот немецкий язык, который не скрывал их изначального смысла. Получилось примерно вот что: «Я, Бурмейстер, наложил в штаны. Я выдумал эту версию об Интеллидженс сервис, чтобы избавиться от Книппинга. А поэтому скрыл убийство хирдовца. Я, Бурмейстер, не снял бургомистра, хотя получил такой приказ. Я, Бурмейстер, не верю в конечную победу и не хочу в случае чего предстать перед трибуналом в качестве военного преступника. Сейчас я в твоих руках, Кайзер, и трепещу от страха, но среди моих козырей есть такой, как мой папаша. Ты, Кайзер, никто, ничто и ничем не обладаешь. Кем будет после поражения гестаповец? Чего он только не отдаст, лишь бы заполучить приличное место. Мертвый бургомистр тебя не накормит».
«Все это так, — подумал Кайзер. — Но не пришлось бы мне однажды, оказавшись в некой приемной, услышать от секретарши: «Шеф просит его извинить, срочные дела…»
Он с важным видом покачал головой.
— Что-то там не сходится в том, что вы наговорили, но насчет деловых связей вы правы. После нашей победы! Да, вы во многом правы — и даже очень!.. Дерево! Как города-то будут выглядеть! Сколько материала потребуется, чтобы их восстановить! А к дереву я всегда питал слабость. Да… Но всего лишь как служащий?.. Вдруг в один ненастный день шефу мой нос не понравится?.. Компаньон — это уже предмет разговора. Как знать, может, я и скопил кое-что про черный день…