Килли снял руку с колена девушки.
— Неплохо, — ответил он. — Даже очень неплохо.
Девушка подняла бокал обеими руками, поставила локти на стол и взглянула на Кавана.
— А знаете, — заметила она, — вы весьма и весьма недурны собой.
Каван смутился, но его выручил оркестр. Офицер встал.
— Пойдемте лучше потанцуем, — предложил он.
Замечание девушки явно ему польстило.
Вскоре к их столику вернулся Саймингтон, и офицеры рассказали ему, какой неприятный разговор произошел у них с Шэдде. Саймингтон сперва удивился, затем встревожился, а под конец рассмеялся и, бросив: «Невероятно!» — перевел беседу на другую тему.
Анита отыскала в ресторане одну из своих подруг, и за столиком снова стало весело. Часов около двенадцати вся компания отправилась погулять в какой-то сквер. Офицеры вызвались помочь Питеру Килли проводить девушек домой, но тот отклонил их предложение.
— Верное дело, — тихо сказал доктору Каван.
— Что вы там шепчетесь? — поинтересовался Килли.
— Так, ничего. Просто думаем вслух.
Офицеры попрощались с девушками, и такси доставило Кавана, О’Ши и Саймингтона на военно-морскую базу в Скепсхольме.
Подойдя к буфету, она почувствовала, что у нее закружилась голова, а каждый мускул лица онемел, словно на сильном морозе. «От виски, наверное», — подумала она. Элизабет не любила виски, но случай был слишком уж особенный. Она наконец написала письмо. То самое ужасное письмо, которое нужно было написать во что бы то ни стало.
Она с такой силой поставила рюмку на буфет, что у нее отломилась ножка.
— Какая ты глупенькая, Элизабет, — сказала она себе. — К чему такая сила!
Хорошо, что при этом не было Джона… Именно из-за таких пустяков между ними иногда происходили отвратительные сцены. Ну ничего, таких сцен больше не будет, потому что и ее-то самой тут больше не будет. Она взяла другую рюмку и с преувеличенной осторожностью поставила перед собой.
Элизабет долила виски водой, подошла к маленькому столику и медленно опустилась в мягкое кресло. На столе лежало письмо.
— Почерк какой-то неуверенный, — пробормотала она и тщательно, словно на уроке красноречия, выговаривая слова, прочла вслух: — «Капитану 3-го ранга Джону Шэдде, корабль военно-морских сил Великобритании «Возмездие». Адмиралтейство. Лондон».
— Джону Шэдде, — повторила она. — Джону Шэдде… — И тут уголки губ у нее опустились, она уткнулась лицом в спинку кресла и разрыдалась. — Джон! Джон! — между рыданиями твердила она. — Что ты сделал! Что ты сделал с нами!
Наплакавшись, Элизабет подошла к зеркалу и кое-как привела себя в порядок. В гостиной она снова увидела письмо на столе и решила, как только стемнеет, выйти и опустить его в почтовый ящик.
«Письмо он получит в Копенгагене, — мелькнуло у нее. — Что он подумает, когда прочитает его?» А впрочем, пусть думает что угодно, никакого значения это уже не имеет. Она решила раз и навсегда и не изменит своего решения. Ей тридцать три года; он раздавил, уничтожил ее собственное «я». Если она хочет остаться человеком, иметь собственную жизнь, она должна уйти от него. Сейчас, когда она нашла в себе силы навсегда порвать с ним, не может быть и речи, чтобы вернуться к прошлому. Развод оформляют адвокаты Пинкертон и Пайлингс, билет для поездки в Австралию она уже заказала. Элизабет схватила письмо и выбежала из дому.
Вернувшись на лодку, Шэдде предложил Эвансу выпить у него перед сном виски. Впрочем, это было не столько приглашение, сколько приказ, и валлиец подчинился, хотя пить ему не хотелось.
Шэдде наполнил бокалы, сделал приглашающий жест и опустился в кресло. Он сидел молча — угрюмый и насупившийся, занятый своими мыслями, и только нервное постукивание пальцев по столу выдавало его состояние.
Рис Эванс несколько раз пытался завязать разговор, но Шэдде отвечал сухо и односложно. В конце концов, пробормотав несколько слов извинения, валлиец ушел, а Шэдде еще глубже погрузился в кресло, опустив голову на грудь. Он долго просидел так и лишь около часа ночи перебрался на койку. Но сон не приходил. То одна, то другая проблема вставала перед ним — нескончаемая вереница проблем! — и каждая требовала немедленного решения. Вот хотя бы эта ссора с первым помощником в Скансене… Вообще, из-за чего она началась? Из-за Саймингтона? Не только из-за него, скорее из-за легкомыслия и глупости, какую проявили его офицеры, когда он заговорил о необходимости превентивного удара по России. Неужели они не понимают, что не видят опасности, на которую он им указал? Наступает время серьезных испытаний, а Запад подобно кораблю без руля и без ветрил беспомощно позволяет увлекать себя по течению. Слишком размякли, раздобрели англичане от долгих лет спокойной жизни и теперь лишь посмеиваются, когда им говорят о надвигающейся опасности. Нужен человек, который открыл бы им глаза. История свидетельствует, что в Англии в подобные периоды всегда находился такой человек. Что ж, найдется он и теперь!..