Шэдде нахмурился, повернулся в кресле, вытянул ноги и некоторое время рассматривал свои ботинки.
— Хочу надеяться, что там будет письмо и для меня, — тихо, куда-то в сторону, проговорил он.
— Отсутствие вестей уже неплохая весть, сэр! — шутливо заметил Галлахер, пытаясь развеселить Шэдде.
— Не знаю, не знаю, — все так же задумчиво отозвался тот.
— Вы берете лоцмана до Сандхамна, сэр? — поинтересовался Галлахер, чтобы сменить тему разговора.
Вопрос привел Шэдде в раздражение. Уж не намекает ли этот американский болван, что он, Шэдде, намерен положить себе в карман деньги, предназначенные для лоцмана? Если он не это имел в виду, тогда вообще зачем заводить разговор о лоцмане? Он медленно выпрямился в кресле и взглянул на американца.
— Нет, — резко ответил он. — Я обошелся без него, когда проходил здесь ночью. Зачем он мне теперь, днем?
— Конечно, конечно! Я спросил потому, что у нас на флоте мы обязательно берем лоцмана в подобной обстановке.
— Вы — да, не сомневаюсь, — холодно и многозначительно подтвердил Шэдде.
В кают-компании воцарилось неловкое молчание. Его нарушил сам Шэдде, спешивший, видимо, окончательно расквитаться с американцем.
— Кстати, — заговорил он, — возможно, вы сумеете ответить на вопрос, который я давно собираюсь задать.
— Пожалуйста. Если смогу.
— Почему ваши эсминцы так медленно швартуются?
— Я… не совсем понимаю…
— Видите ли, вы, очевидно, и сами замечали, как лихо швартуемся мы: корабль мчится на большой скорости, затем дается полный назад. Отличный экзамен на умение управлять кораблем. Мы этим гордимся.
Только сейчас Галлахер понял, куда клонит Шэдде, и насторожился.
— Пусть так. Но в чем же, собственно, смысл вашего вопроса?
— В том, что умение обходиться без лоцмана — это тоже экзамен на искусство управлять кораблем. Именно поэтому я и задумывался, почему американские эсминцы настолько неповоротливы в подобных случаях. Как шаланды в Гонконге, которые используются вместо катафалков во время морских похорон. — Сравнение пришлось по вкусу самому Шэдде. Он самодовольно улыбнулся и добавил: — Жалкое зрелище, доложу я вам!
Галлахер с трудом сдержался — он находился здесь не для ссор.
— Может быть, вы и правы, сэр, — медленно ответил он, пожимая плечами, — может быть.
После ленча Шэдде вернулся к себе в каюту. В доставленной на лодку почте письма от Элизабет снова не оказалось. Он безуспешно пытался подавить нарастающую озабоченность. Почему она не пишет? Где она? Что делает? Что будет в ее письме, когда он его получит?
Пропищал зуммер переговорного устройства, и Рис Эванс доложил о готовности всех механизмов к выходу в море.
Шэдде надел фуражку, повесил бинокль на шею и поднялся на мостик. Там уже были Каван, Саймингтон и старший сигнальщик.
— Рулевое устройство проверено, сэр, и находится в полном порядке. Все клапаны вентиляции цистерн задраены, — доложил Саймингтон.
— Рулевой у штурвала, сэр, — донесся голос из переговорной трубки. — Главные механизмы готовы, сэр.
— Хорошо, — кивнул Шэдде, посмотрев на часы. — Готовы отдать швартовы? — спросил он первого помощника.
— Готовы отдать швартовы, сэр.
Каван поднял правую руку и взглянул вперед, вдоль корпуса лодки. Аллистэр с несколькими матросами стояли на носу, лицом к мостику.
— Двадцать градусов право руля! Малый вперед! — скомандовал Шэдде.
Лодка медленно тронулась с места.
— Стоп! Прямо руль! — последовала новая команда. — Отдать концы.
Каван повторил приказ. Один из моряков сбросил трос, другие быстро его выбрали.
— Малый вперед! Пятнадцать градусов право руля!
Корабль вздрогнул, и нос начал медленно уваливаться вправо. После выхода в Штроммен командир застопорил машины, выправил курс, после чего снова скомандовал:
— Малый — вперед!
Набирая скорость, лодка проходила мимо кораблей, стоявших у причалов в Штадсагартене. Слева по борту впереди «Возмездия» появился небольшой прогулочный пароходик, направляющийся в порт. Пассажиры столпились у борта, с любопытством разглядывая огромный подводный корабль.
Посматривая на пароход, Шэдде не замечал, что нос «Возмездия» медленно, почти неуловимо поворачивается влево. Первым это увидел Саймингтон. Едва выслушав его, Шэдде бросился к переговорной трубке и приказал:
— Двадцать градусов право руля!
Рулевой немедленно повторил приказ, однако нос лодки продолжал разворачиваться к шведскому пароходу.
— Прямо руль! Право на борт! — последовали новые команды.