— Господин. — лекарь поклонился, заметив своего лорда. — Ты его образумь хоть, нельзя тянуть больше!
Тизиан схватил парня за грудки, угрожающе прохрипел:
— Только попробуй! Я голову твою снесу раньше, чем пилу ко мне поднесешь!
— Что здесь происходит? — Амен рявкнул в нетерпении. — Когда это случилось?
— Сегодня на закате. Стрелу достали, но на ней был яд, господин. Если ногу не отрезать..
— Я труп твоей матери изнасилую, если ты это сделаешь, богами клянусь!
— Тихо ты.. — лорд склонился, осматривая обильно вытекающую из раны серую кровь вперемешку с гноем. Ему такого видеть не доводилось прежде, чтоб за несколько часов настолько паршиво все обернулось. — Что-то еще можно сделать?
Молодой лекарь коротко мотнул головой. Тизиан дернулся от очередной вспышки боли, сквозь плотно сжатые зубы выдохнул:
— Ведьма. Приведи ведьму.
— Ты бредишь?
— Без ноги мне все равно что смерть, ты это знаешь. Она толковая, много наших вылечила. Пусть попробует, хуже мне всяко уже не будет.
Амен колебался. К врагу обратиться за помощью, поправ все свои принципы, или дать умереть единственному близкому другу?
Не ответив, он вышел из лекарской. Каждый шаг давался с трудом, будто по собственной гордости, и все же лорд не мог пустить все на самотек. Спустившись в подземелье, он миновал хорошо знакомые коридоры. Стражи здесь не было. Никто не задерживался в этих камерах достаточно долго, чтобы иметь возможность бежать.
Он открыл тяжелую дверь и вошел в слабо освещаемое луной помещение. Ведьма сразу же подскочила, стряхивая солому с платья. Амен отметил, что выглядит она лучше, чем в тот день, когда он ее сюда перенес. Это хорошо, будет сговорчивее.
— Помочь сможешь?
Ожидавшая чего угодно, кроме подобной просьбы Эва замешкалась.
— По.. помочь? Чем?
— Мой человек ранен и от яда страдает. Умеешь с таким справляться?
— Веди.
Такой покорности он от нее явно не ожидал. Даже торговаться не стала, последовала за ним сразу, казалась взволнованной. Неужели правда из одной добросердечности взялась помогать? Хуже-то и впрямь не сделать уже..
Когда они вместе зашли в комнату, где лежал Тизиан, Эва тут же омыла руки и принялась осматривать его, почти не касаясь воспаленной кожи. Он дернулся, когда она слегка надавила над раной, отчего гной хлынул еще сильнее.
— Пальцы у тебя ледяные.. — прошипел, пытаясь сохранить лицо. — Что скажешь, Эвтида? Побегаю еще?
Она обратилась к лекарю через плечо:
— Лунные цветы есть в твоих запасах?
Парень фыркнул:
— На что держать их? Ядовитые ведь, а собирать — то еще удовольствие, попробуй не сдохнуть.. Необходимо ногу отнять!
— Не поможет.
Эва откинула край рубахи, обнажая вздутые иссиня-черные вены, тянущиеся от паха вверх к рельефному животу. Тизиан крепко сжал зубы, Амен выругался и послал лекарю такой взгляд, что тот едва не осел на пол.
Она развернулась к лорду, словно отдавая приказ:
— Пошли людей в мой дом, да поскорее. У меня много трав заготовлено, я объясню, что надо принести.
Тот отчего-то тяжело вздохнул и отвернулся к окну, резко уперевшись рукой в стену. Тизиана и вовсе одолел безудержный, почти истеричный хохот. Этот приступ продлился около минуты. Кое-как успокоившись, он прикрыл глаза рукой и произнес бесцветным голосом:
— Все сгорело. Я сжег все.
— Что сжег? — она уставилась на него, приподняв бровь. — Травы мои?
— Твой дом, Эва. Я сам поджег твой дом с четырех сторон и ждал, пока пламя не охватило его полностью. Ничего не осталось, угли одни.
Смысл сказанных охотником слов доходил постепенно. Дом.. ее дом. Ничего не осталось.. Все, что у нее было — отнято лордом и его приспешниками. Даже собственная жизнь не принадлежит ей больше. Понять бы, за что? Ничем не заслужила она их ненависти.
— Да что вы за люди такие.. — прошелестела с досадой.
Руки опустились от бессилия перед этой несправедливостью. Пусть гниет от яда и дальше, палец о палец она не ударит ради чудовищ этих! Но стоило взглянуть на умирающего рядом мужчину, как сердце болезненно сжалось, веля ей помочь. До конца не веря в собственную глупость, она вновь обратилась к Амену: