Она будто к земле приросла, глядя в походящие на сверкающий под солнцем лед голубые глаза. Точно те огоньки, что сейчас над водой пляшут. Было что-то не то в его взгляде, будто усталость или печаль, но не мимолетная, а глубокая, скопленная годами. Отчего лорд стал таким, была ли когда-то в нем хоть капля тепла? Стоило подумать об этом, как он словно закрылся, вновь стал непроницаемой глыбой.
Эва фыркнула — с чего об этом ей волноваться.. Дела ей нет до его горестей. Если и были они, то человек этот их все до одной заслужил.
Она попыталась забрать мешок из его руки, но Амен отдавать не спешил.
— Много цветков требуется для снадобья?
— Несколько лепестков. — ответила с плохо скрываемым возмущением, вновь дергая ткань.
— Но собрать ты явно больше намерена. Что задумала? Отвечай.
С тяжелым вздохом Эва закатила глаза. Умным лорд себя мнит, да не в ту сторону роет.
— Скажу — все равно слушать не станешь. Зла не замышляю, все лекарю твоему оставлю и объясню, как использовать в случае нужды.
Не прекращая буравить ее взглядом, Амен все же разжал руку. Она тут же направилась к берегу, где смог он теперь заметить крупные фиолетовые бутоны. Мелкие золотистые крапинки на них горели, то ли отражая лунный свет, то ли его поглощая. Земля на некотором расстоянии вокруг них была без единой травинки, сухая и серая, будто цветы эти убивали в ней всякую жизнь.
Подходить к ним лорд не видел необходимости, да и ведьма помощи не просила. Аккуратными, бережными движениями она срывала и укладывала в мешок каждое соцветие, пока на берегу их не осталось вовсе. Омыв ладони в озере, Эва задержалась у воды, окидывая взглядом ночной пейзаж.
Амен видел, как ей не хочется уходить. Она ведь точно осознавала, что, возвратившись в замок, вновь окажется в клетке, но не пыталась бежать, и умолять о милости не пыталась. Поразительное смирение, такое несвойственное ей..
— Нужно спешить.. — сказала сама себе и поднялась сразу, быстрым шагом направилась прочь из рощи, не оглядываясь.
Лорд помог ей взобраться на лошадь. Обратная дорога давалась еще сложнее, бедра болели едва не до слез. Напрягаясь всем телом, Эва пыталась перенести опору на руки.
— Только хуже делаешь. — произнес как бы невзначай.
— Ноги слишком болят.
— Завтра заболит спина и пресс. А так поедешь — еще и руки. — он придвинул ее ближе к себе, слегка надавив на плечи. — На меня обопрись. Расслабься, или ты из дерева выстрогана?
Не сразу, но Эва послушалась. Ей и впрямь стало легче — бедра не терлись о седло так сильно, а от лорда исходило приятное тепло. Оно согревало спину, расслабляло мышцы. Лошадь в этот раз шла ровнее, мерное покачивание почти убаюкивало.
Изрядно уставшая Эва прикрыла глаза, глубоко вдыхая окутавший ее аромат. Его аромат.. Этот мужчина должен пахнуть могильной землей и горькой полынью, чем-то отталкивающим и безжизненным, как он сам. Но вместо этого обоняние ласкают сладкие цветы и свежие травы, похожие на эвкалипт или белый мирт. Запах сильный и нежный одновременно, прямо как..
— Я готов выслушать.
— Что? — она встрепенулась, широко распахнув глаза, размышляя, не пробормотала ли сдуру вслух свои мысли.
— Ты сказала, я слушать не стану. Про цветы. Зачем тебе столько?
С облегчением вздыхая, она ответила:
— Я иногда вижу сны, что сбываются. Несколько месяцев назад я увидела, как болезнь поразила все вокруг. — помедлив, продолжила тихо: — Страшное, тяжелое время грядет — мор много людей погубит. Сделай запасы, толковых лекарей призови на службу. Ты ведь не потеряешь ничего, но будешь готов. Если к такому вообще возможно подготовиться..
Амен молчал напряженно и долго, обдумывая ее слова. Эва и не надеялась, что он воспримет их всерьез. Хоть с лошади не скинул, и на том спасибо. Прошло несколько минут, прежде чем он коротко спросил:
— Когда?
— Не знаю. — ее голос звучал почти виновато. — Срок никогда не известен.
Оба затихли. Эва отодвинулась от лорда; теперь он этого не заметил.
Дорога до замка прошла спокойно. Амен молча притянул к себе ведьму, когда та несколько раз вздохнула от болезненных ощущений. Думая о возможной эпидемии, он пропустил момент, когда тело ее расслабилось, а дыхание стало мягким и ровным. Обхватив ее одной рукой, чтобы не свалилась во сне, разглядывал спокойный профиль под первыми рассветными лучами.