Амен поцеловал ее. Так жадно, что едва не до боли, языком раскрывая губы. Ей бы стоило сопротивляться, оттолкнуть его — так было бы разумно и правильно. Стоило убежать из замка, пока не поздно, вырвать лорда из сердца и забыть навсегда. Стоило..
Неподвластные разуму руки обвили его шею, уста послушно разомкнулись, впуская его горячий язык. Боги, какой же он нежный.. Несмотря на всю грубость и несдержанность его движений, Эва замечала лишь мягкость губ, такую желанную, терзающую прежде ее фантазии множество раз.
Голова закружилась, сердце стучало бешено. Она отвечала на поцелуй охотно, но слишком медленно и наверняка неумело, робко касаясь его волос. Амен не отрывался от нее ни на секунду. Едва хватало дыхания, но останавливаться она совсем не хотела. Хоть бы это мгновение никогда не кончалось..
Огладив ладонью ее шею, он спустился ниже, сжимая грудь. Эва рвано вдохнула сквозь поцелуй, и он запустил язык еще глубже. Мягким, но требовательным движением отвел ее колено в сторону, опускаясь на нее всем телом.
Желая закрыться, она попыталась свести ноги, но не успела. Не давая ей осознать происходящее, Амен коснулся влажными губами шеи, одновременно сжимая руками упругие бедра, крепко обхватывающие его торс. Скользнув выше по гладкой коже, он поднял ее одеяние, открывая стройный живот, касаясь и его тоже — так нежно, одними кончиками пальцев. Непроизвольно Эва выгнулась и тихо простонала, прижимаясь вплотную к его отвердевшему члену. От неожиданности хотела отстраниться, но он не позволил, притягивая ее за бедра ближе к себе, с шумным дыханием целовал ключицы, опускаясь все ниже.
Стянув лямку с плеча, Амен оголил одну грудь, тут же обхватил губами торчащий сосок, втягивая в рот. Какая же она сладкая.. Одурманивающая, мягкая, такая желанная. Он желал Эву так сильно, что себя ненавидел за это, но больше не мог противиться. Он хотел сделать ее своей. Наплевать, кто она. Наплевать, что было у нее прежде с кем-то другим — она будет принадлежать ему одному. Она уже принадлежит, пусть и не признает этого, как и сам он до этой минуты.
Ее вздохи, такие несмелые, будто впервые ее кто-то ласкает, заполняют комнату и его разум. Эвтида занимает каждый его уголок, каждую фантазию, что и близко не сравнится с реальностью.
Она гладит его плечи, одаривает одурманенным взглядом, полным страсти, но все же растерянным. Не верит, должно быть, что он и впрямь ее хочет. Или боится, что лишь на один раз. Глупая..
Не прекращая языком ласкать ее грудь, Амен коснулся пальцами нижних губ. Такая мокрая, что он улыбнулся довольно, решая, что незачем дальше ждать.
Только вот Эва отчего-то уперлась ладошками в его грудь, головой замотала испуганно:
— Стой.. — едва слышно.
Это уж вряд ли. Он не против понежиться с ней еще, ему и самому это понравилось, но в другой раз — терпеть не осталось сил. Слишком уж хороша, слишком долго он ждал этого. Легко проскользив пальцами по влажной нежной коже, он прикусил ее шею, оставляя розовеющий след от зубов.
— Прошу, господин.. Не надо. — голос ее дрожал, в глазах заблестели слезы. — Пожалуйста, Амен..
Едва ли понимая, что происходит, он отстранился. Эвтида тяжело дышала, дрожа всем телом, почти плакала. Да что он сделал такого?! Все вмиг стало между ними еще сложнее, будто до этого недостаточно было.
Амен сел на постели, потер глаза, словно только проснулся.
— Эва? Что ты здесь делаешь?
Ему показалось, что ей станет легче, если он все спишет на помутнение от болезни. Похоже, так и случилось.
— Я.. Я просто зашла проверить, нет ли жара.
— И как, проверила?
Она неуверенно кивнула. Осознав, что до сих пор лежит перед ним в задранном ночном платье, вскочила на ноги, нервными руками оправляя ткань.
— Я пойду.. Доброй ночи.
Не оглядываясь, Эва вылетела из покоев лорда и скрылась за соседней дверью.
Грудь рвано вздымалась, а в голове — непонятная легкость. Все тело, напротив, от напряжения разрывалось. Как же он касался ее, уму непостижимо.. И представить не могла прежде, насколько это может быть хорошо. Она зажмурилась до белых вспышек перед глазами, но предательские слезы все равно заструились по лицу.
Эва плакала от того, что на самом деле уходить не хотела. Он, кажется, и не понял, что между ними произошло. Так даже лучше — Амен просто не вспомнит, что делал в лихорадочном забытьи. Хотя бы краснеть перед ним не придется.