Шумно вдыхая ягодный аромат ее кожи, Амен стискивал ее бедра, гладил тонкую талию. Прижимал к себе так близко, как только возможно, но не чувствовал, что достаточно — хотелось еще.
Ведьма под ним извивалась, сжимая свою грудь маленькими ладонями, стонала все громче, так похотливо и приторно.. Он замедлился, вглядываясь в ее лицо, поймал себя на странной мысли — она совсем не такая. Играет перед ним.
— Почему ты ведешь себя так? Угодить мне стараешься? — она затихла, будто обдумывая ответ. Амен тут же губами коснулся шеи, жарко шепча ей сквозь поцелуи: — Не нужно этого, слышишь.. Мне с тобой до безумия хорошо.
Эвтида послушалась, стала спокойнее. Приоткрыв рот, вздыхала, смотря в его глаза неотрывно. Не кидалась больше, но страстно отвечала на поцелуи. Когда он ускорил движения, крепко обхватила его ногами, скрестив их на его пояснице.
Амен отстранился немного, не сдерживаясь более, нетерпеливо и резко вбиваясь в податливое мягкое тело под ним. Сжимал содрогающуюся от его толчков грудь, склонялся над ней, захватывая зубами соски. Эва сладко шипела в ответ, подстегивая его, приближая к разрядке. Еще немного, и он накрыл ее своим телом, под ее крики входил так глубоко, насколько было возможно, пока с приглушенным стоном не излился внутри.
Успокоив дыхание, он поднялся, сверху вниз глядя на соблазнительное голое тело, на стекающее по ее коже на простыни семя. Эва зарделась от этого взгляда, и Амен хмыкнул — наконец-то, живая эмоция, настоящая. Ему хотелось увидеть ее такой, хотелось запомнить.
— Мне уйти, господин?
Вот ведь дурная.. Он опустился с ней рядом, притягивая к груди, сгребая руками мягкие волосы. Словно в бреду просил:
— Будь моей. Всегда будь со мной рядом.. Одни боги ведают, как хочу этого. — зацеловывая ее лицо, прошептал: — Останься..
Коснувшись ладонями его щек, Эва мазнула по ним языком, а после поднялась немного, чтобы лицо ее оказалось чуть выше. Взгляд ее сделался вдруг холодным и равнодушным, а бесцветный голос ответил:
— И кто же из нас на костре, мой лорд?
Ее губы изогнулись в усмешке, растягиваясь в улыбку, а после ведьма запрокинула голову и рассмеялась так громко и мерзко, что наверняка перебудила всех обитателей замка. Она смеялась над ним!
Амен порывисто приблизился, желая схватить ее за горло и встряхнуть как следует, чтобы пришла в себя, только бы замолчала.
Он резко сел на постели, махнув рукой перед собой, хватая пальцами воздух. Тряхнув головой, огляделся — здесь никого. Он один, все в той же одежде, насквозь промокшей от липкого пота.
Это сон, просто поганый сон.
А перед глазами — ее тело, мягкое и открытое перед ним. Ее грудь с напряженными от его касаний сосками, широкие бедра, разведенные перед ним, блестящее от желания лоно. Кровь к члену прилила так, что изнутри распирает. Жажда снять это напряжение сейчас же отдается отвратительным скрежетом в голове, где вновь звучит ее смех. Несколько раз он почти опускает руку, но в последний момент отдергивает, пылая ненавистью к себе, что мешается с абсолютным безумием, имя которому — Эвтида.
Она заражала сердце, разрушала, сжигала, как ржавчина старый металл. До чего он довел себя, зачем узнал вкус ее губ? Не заметил, как утратил контроль, запутался в им же расставленной сети.
Пылая от бессильной удушающей ярости, Амен встал с кровати и бесцельно прошелся от стены к стене. Не было сил оставаться на месте, надо было сделать хоть что-то, что угодно, чтобы отвлечься от этих мыслей. Недолго думая, он направился в тронный зал — там будет спокойнее. Выходя из комнаты, громко захлопнул дверь, но сам не заметил даже. Ее смех — единственное, что он сейчас слышал.
***
— Господин? Что случилось?
Эва прошлепала босыми ногами по холодному каменному полу, опускаясь на колени возле него. Амен сидел, привалившись спиной к стене, сжимая в руке оплетенную лозой бутыль с красным вином. Лишь на мгновение скосил на нее взгляд и отвел тут же, прикрывая глаза. Растрепанная, все равно что раздетая в этом платье для сна, разгуливает по замку, полному мужичья. Его ищет. Какая же дура..