И он дурак беспробудный, ведь думает только о том, что своими руками придушил бы того, кто посмел хотя бы взглянуть на нее с теми же помыслами, что возникали в его голове, когда она была рядом. Невозможно близко, и в то же время бесконечно далеко.
— Зачем ты явилась, Эва? — произнес равнодушно, слегка хмельным голосом. — Зачем постоянно носишься за мной, как собачонка?
То, как пренебрежительно Амен говорил о ней, кольнуло так больно, что защипало в носу. Не понимая смены его настроения, она попыталась мягко коснуться его плеча, но он ловко перехватил ее руку.
— Мне повторить вопрос?
Она легко вырвалась из его хватки, потому что удержать не пытался. Прошипела возмущенно:
— Что с тобой не так? Я просто пытаюсь помочь.
— Ты даже себе помочь не можешь. Живешь пленницей и делаешь вид, что этим довольна.
Вспыхнув от ярости, Эва прокричала:
— По твоей милости! — она поднялась на ноги, и он сразу встал с ней рядом, не позволяя смотреть на него сверху вниз. — Зачем ты остался здесь? Ты победил в войне, почему бы теперь просто не убраться домой?!
Что-то щелкнуло внутри от ее слов. Взгляд лорда вмиг стал жестким и режущим, словно сталь. Теперь она точно перешла все границы.
— Домой? — грубо схватив Эву за локоть, он поволок ее по залу, невзирая на жалкие попытки сбросить его ладонь. — Домой.. Я двадцать лет потратил на то, чтобы вернуться домой!
Амен швырнул ее на пол, обхватил за шею сзади, чтобы заставить смотреть в нужном ему направлении. Она была напугана, очень напугана, потому не сопротивлялась больше, только цеплялась пальцами за его руку, нервно хватала воздух, не в силах сказать и слова.
Он склонил ее голову ближе к основанию колонны, и у Эвы холодный пот проступил на всем теле. Она наконец узнала место из его сна.
Лорд указал на темное пятно, оставшееся на пористом камне. С годами оно утратило истинный цвет, и сейчас едва ли в нем можно было угадать кровь. Просто серые разводы, которые не опознаешь, если не видел своими глазами, что их оставило.
— Знаешь, что это, Эва? — она явно не рискнула бы рассказать в этот момент, что знает, ведь влезла ему в голову, не спросив разрешения. Но ответа он и не ждал. — Это последнее, что осталось мне на память о матери. Ее убили прямо на этом месте. — он вытянул руку, указывая на участок пола в нескольких шагах от них. — Сразу после отца.
Смутно припоминая историю, что слышала, когда была совсем еще малышкой, Эва округлила глаза. Деревенские шептались, что почти всех прежних обитателей этого замка вырезали за одну ночь — выжил лишь мальчик, сын хозяев. Якобы случайно проезжающий поблизости мелкопоместный дворянин с отрядом воинов перебил нападавших, а в награду получил от короля титул лорда и стал править этими землями.. пока не появился Амен.
— Я вернул свой дом. — он отпустил ее и понизил голос, вглядываясь в нее пылающими безумием глазами. — Своими руками убил тех, кто отнял у меня все. И уходить отсюда пока не намерен.
Янтарные глаза сияли от подступающих слез. Они собирались там от страха или от жалости — не имеет значения. Ни одной из этих эмоций он не хотел видеть по отношению к себе, только не на ее лице. Но других вызвать в ней, похоже, просто не мог.
Он для нее точно зверь: жестокий, израненный. И зверем останется. Навсегда.
Эва ощущала, как боль его проникает в ее собственное сердце, медленно разрывая изнутри. В жестокости Амена она чувствовала теперь что-то глубоко скрытое — горечь, которую он прятал даже от себя самого. Таящаяся в нем бездна отчаяния — пугающая и притягательная одновременно, манила необъяснимо. Ее затягивало в эту тьму, хотелось окунуться в нее с головой и остаться там, лишь бы с ним рядом.
Короткий шаг навстречу ему, тихим шепотом:
— Амен..
Взгляд лорда метнулся в сторону, словно он искал убежище от ее слов, от ее голоса. В них нет правды, только яд, разъедающий душу.
— Уходи. — она попыталась коснуться его, но он небрежно отбросил от себя ее руки. — Пошла вон!
Уже не сдерживая слезы, Эва попятилась к выходу. Они не отрывали взгляда друг от друга — ее затравленный, полный боли; его уничтожающий, ненавидящий.
Нет, он не способен чувствовать, лишь разрушать все, к чему прикасается.
Как только дверь за ней закрылась, послышался удар и звон осыпающегося стекла. Запущенная ей вслед бутылка с вином разлетелась вдребезги, пачкая стены. Один из осколков отлетел прямо в лицо, рассекая кожу до крови, но Амен этого не почувствовал. Все чувства затмила собой она. Убегающая от него прочь, плачущая, давящаяся своей болью.