Хотелось забыть обо всем, да то и дело всплывали среди местных разговоры о владыке этих земель. Многие люди оставляли свои хижины, перебираясь ближе к замку. Говорили, что господин набирает работников, щедро платит. Может, и впрямь к хвори готовится.. Только собирает отчего-то не лекарей, а плотников и кузнецов, да парней крепких на службу.
Упрямо твердила себе, что она найдет мужество вытравить все мысли о нем, все чувства, кроме презрения — большего он просто не заслужил. Она станет сильнее, сбросит с сердца оковы и сама облачит его в железо, покроет льдом. Никто никогда больше не будет иметь над ней власти. Он не будет.
***
Последние несколько месяцев были совсем серыми. Тизиан больше не появлялся, но монеты от него доставляли всегда в срок. Откладывать удавалось больше половины, хоть ни в чем себя и не ограничивая. Она вновь стала ходить в леса, заготавливая травы, помогала здешнему лекарю. Люди не опасались ее теперь, радушно улыбались при встрече, старались сблизиться с доброй целительницей. Но ей по-прежнему хотелось лишь одиночества.. и того, о чем думать сама себе запрещала.
Дни тянулись уныло и однообразно, но все изменилось в один миг.
Эву позвали в дом женщины из соседней деревни, что без видимых причин вдруг слегла и не вставала уже почти неделю. Тело ее покрывалось серыми струпьями, стремительно теряло объем, будто сохло. Все только руками разводили, но Эве достаточно было лишь увидеть ее. Самый страшный из ее снов наконец сбывался.
Пробежав по селению, выведала, что еще двое слегли так же, хоть пока и без внешних признаков; пали несколько коров и с десяток голов мелкой скотины.
Люди смотрели на нее в ожидании помощи. Как сказать им, что спасения нет?
Вскочив на лошадь, Эва понеслась к замку, позабыв страх. К своей послушной кобыле она успела привыкнуть, но сейчас об этом и не думала. Важно предупредить всех как можно скорее. Будто был в том хоть какой-нибудь смысл.. Мор ей не опередить и никак не замедлить, в другом истинная причина. Сама себе не призналась бы, как боялась упустить возможность оказаться с ним рядом.
Город вокруг замка заметно разросся за те восемь месяцев, что ее не было. Теперь здесь шумно и людно, все чем-то заняты. Зря она боялась, что лорд обратит все в пепел — эта участь досталась лишь ей одной.
К замку Эва приблизилась беспрепятственно, часовые узнали ее и пропустили сразу же. Оставив лошадь в стойле, она шагнула за обитые железом ворота. Во внутреннем дворе толпа мужчин, собравшихся в кольцо, возбужденно гудела. То и дело раздавался свист, кто-то вскидывал руки под звон стали. Служанки повысовывались из окон, мечтательно наблюдая за развернувшимся внизу сражением.
Пришлось залезть на пустующий прилавок, чтобы разглядеть происходящее. Сердце замедлилось, будто песок прогоняя по венам.
Амен и Тизиан, голые по пояс, бились на мечах, с задорной улыбкой осыпали друг друга ударами. Их напряженные тела блестели от пота, двигались плавно, с неким изяществом. И все же, несмотря на показное веселье, оба не отрывали друг от друга пристального взгляда, сосредоточенно следили за каждым движением.
Ловко уворачиваясь от каждого выпада, они будто танец исполняли, красуясь перед зрителями. Можно было решить, что это лишь представление, если бы не сила, с которой заносились удары. Стоит на миг замешкаться, и страшно подумать, чем все обернется.
Острие полуторного меча рассекло воздух так близко к лицу лорда, что срезало локон белых волос. Эва испуганно ахнула. Расслышать ее в общем шуме голосов было попросту невозможно, но взгляд ледяных глаз устремился к ней в ту же секунду. Она замерла, не в силах пошевелиться, а он нахмурился — как обычно.
Замечая, что он отвлекся, охотник намеревался рубануть что есть силы, но Амен в последний момент парировал удар. Меч Тизиана, что едва не обрушился на спину, с лязгом скользнул вдоль клинка до гарды. Сильным движением лорд отбросил противника, а после плашмя ударил в бедро, отчего тот повалился наземь, взревел сдавленно, хватаясь за украшенную почерневшим шрамом под брюками ногу. Знал, куда бить. Наблюдая его страдания, довольно оскалился:
— Промахнувшийся воин — заведомо мертвый.
Протянув руку, Амен помог другу подняться, скомандовал всем расходиться. Мужчины тут же покинули двор, лишь один остался, с недовольным видом наблюдая за всем, облокотившись плечом о стену.