Человек наконец потянулся к ее лицу, двумя пальцами слегка сжал щеки, поворачивая сначала в одну сторону, потом в другую. Эва хотела отстраниться, но безуспешно — он тут же усилил хватку. Она попыталась извернуться и укусить его, вызвав этим недоумение на его лице, а после и вовсе смех.
— Мне говорили, что ты из леса, но не думал, что все настолько запущенно.
— Руки убери!
Собственный голос прозвучал жалким писком, заставляя чувствовать себя еще более ничтожной. Сердце колотилось о ребра как сумасшедшее. Щеки горели, а дыхание выходило до неприличия громким. Лорд склонил голову набок, удивленно приподнимая бровь:
— Как распалилась. Жаль огорчать, но ты здесь не для этого. Хотя.. — он провел кончиком пальца по ее тонкой шее, едва прикасаясь. — Ты вроде красивая, может, желающие на некоторые твои услуги все же найдутся.
От издевки в его голосе ярость разгорелась в груди. Со смертью своей Эва почти смирилась, но унижать себя не позволит! Она дернула рукой, полная желания отвесить ему пощечину, забывая о том, что прикована, и мужчина усмехнулся снова. Ненависть и страх окончательно затмили ее разум. Не успев обдумать свои действия, она плюнула прямо в его надменное лицо.
Массивная ладонь взметнулась так быстро, что Эва ее и не заметила. Кровь с рассеченных ударом губ заполняла рот, стекала с подбородка на грудь. Лорд немного склонился и задрал подол ее платья, отчего она крепко свела ноги и вжалась в стену, ожидая того, что за этим последует. Не отводя от нее глаз, он вытер плевок с лица и брезгливо отбросил ткань, даже не пытаясь взглянуть на ее тело.
— Если ты хотела умереть в мучениях, можно было просто попросить.
Лед в его голосе едва не останавливал сердце. Эва испытала короткое облегчение от того, что не интересует его как женщина, но вскоре поняла, что уготованная ей участь окажется не намного лучше.
Не замечая боли, она неотрывно следила глазами за каждым его движением. Он сделал короткий шаг к столу у стены, и только тогда она обратила внимание на предметы, разложенные на нем. Ножи для свежевания разных размеров, острые крючья, до блеска начищенные тонкие иглы, железные клещи, что-то похожее на цепи с шипами и стальные винты.. Судя по его задумчивому лицу, сейчас он выбирал, что из этого она ощутит на себе в первую очередь.
Его рука потянулась к столу, и Эва зажмурилась, задержала дыхание, только бы не доставить ему удовольствия слышать трусливо рвущиеся из ее груди всхлипы.
Дверь распахнулась, послышался отдаленно знакомый голос:
— Мой лорд..
— Я занят. — холодно и спокойно произнес в ответ.
— Амен!
Он нехотя развернулся к тому, кто так бесцеремонно его прервал, молча ожидая продолжения.
— Это она. — совсем молодой, но явно изможденный парень шагнул внутрь, оттягивая широкий ворот свободной хлопковой рубахи, обнажая еще розовеющий рубец, тянущийся от середины груди и уходящий через плечо на самую спину. — Она меня у деревни латала. Не побоялась солдат — сказала, мы не враги ей. Вычистила рану, зашила, забинтовала. Я бы тут заживо сгнил, если бы не Эвтида. — замечая тень сомнения в глазах лорда, добавил чуть слышно: — Не надо..
Несколько секунд ожидания растянулись вечностью. Не оборачиваясь к ней, лорд двинулся к выходу, мягко подталкивая парня за плечо, так веля следовать за собой. Тот взглянул на Эву, выражая искреннее сожаление о ее судьбе, коротко кивнул и вышел за дверь.
Скрежет задвигающегося затвора и звон ключей. Эвтида расслабленно выдохнула, не сдерживаясь больше. Горячие слезы тут же хлынули по лицу. Скоро все кончится..
Грязь
Человек может привыкнуть буквально ко всему. Поразительная способность приспосабливаться заложена в нас глубоко на уровне инстинктов, как ключ к выживанию, который часто срабатывает даже без нашего на то желания. И порой для того, чтобы выжить, нам приходится перестать бороться.
***
Эва непрерывно смотрела на дверь, прислушивалась к каждому случайному шороху, ожидая звук шагов приближающейся смерти. Очевидно, легкой она не будет.
Запах сырой земли и плесени щекотал ноздри, оседал мерзким налетом на коже. Звон в голове рассыпался осколками боли при каждом движении. Кожа под запекшейся кровью невозможно зудела, а пересохшие губы стягивались вокруг свежих ран и кровоточили, стоило хоть немного ими пошевелить.