Она закрыла глаза, в очередной раз пытаясь расслышать шум по ту сторону камеры, которого, быть может, и не было вовсе. Убаюканная беззвучной тьмой Эва сама не заметила, как заснула. Едва ли она представляла, что в ее положении это вообще возможно, но усталость и страх сделали свое дело.
Неясно было, сколько часов прошло, прежде чем она пробудилась. Даже время суток не определить — в душной темнице не было окон. Если бы не слабо горящий факел у двери, она бы уже рассудком тронулась. Всегда темноты боялась, с самого детства не засыпала без зажженной свечи.
Похоже, проснулась она от боли. Все тело словно иглами нашпиговали, а после сбросили вниз по каменистому склону. Сил совсем не было. Эва с трудом держалась на дрожащих от напряжения ногах, тогда как плечи ломило настолько, что хотелось выть. Металл, обвившийся вокруг ее тонких запястий, глубоко врезался в кожу и разъяренной змеей жалил по уже образовавшимся ссадинам.
Мучительная боль вперемешку с отчаянием густо текла по венам, до спазмов, до трясущейся челюсти. Хаотично блуждая взглядом по грубым холодным камням, Эва будто безнадежно искала выход, мысленно саму себя умоляя о помощи. Так она привыкла — больше надеяться ей не на кого. Пытаясь хоть на короткий миг унять чувства, она зажмуривалась, представляла солнечный свет, согревающий кожу, свежий ветер, приносящий запах цветов и хвои.. Вспыхнувшая резь в мышцах быстро вернула ее в реальность, где не было ничего, кроме кандалов и агонии.
Безнадежно..
Она готова была вновь расплакаться, когда напевное бормотание донеслось из-за двери, заставляя ее собраться. Она не покажет им, насколько слаба.
Мужчина, тот самый, которого она приняла прежде за лорда, показался на пороге и смерил ее насмешливым взглядом.
— Ты как, живая? Я Тизиан, кстати. — он подошел ближе, протягивая ей чашку с водой. Эва без раздумий принялась пить жадно и быстро, и он покачал головой: — Тише ты, не отниму. Спокойно пей.
Она стала пить еще быстрее, пока не закашлялась. Горло саднило, а все нутро будто вздрогнуло, уже не ожидая такой щедрости. Даже это мерзкое ощущение во рту пропало, отчего она улыбнулась и тут же поморщилась из-за потревоженных ран на губах.
— Ноги держат? Я ослаблю цепь, смотри не свались.
Мужчина повернул какой-то рычаг у двери, и железные звенья с характерным звуком поползли вниз. Затекшие руки под их тяжестью безвольно повисли вдоль тела. Ей пришлось спиной опереться на стену, чтобы случайно не повалиться вперед. Не глядя на нового знакомого, что отчего-то ей помогал, Эва прохрипела:
— Зачем ты это делаешь?
Кончиком сапога он подтолкнул к ней ведро, облепленное грязью. Во всяком случае, ей хотелось думать, что это грязь.
— Ты гостишь здесь довольно долго. Полагаю, не прочь воспользоваться некоторыми удобствами? — он немного склонил голову набок, ухмыляясь от того, как округлились ее глаза. — Не фырчи, многие и этого не получают. Тебе, считай, повезло.
— ..Выйдешь хотя бы?
— Так уж и быть, я отвернусь.
Тизиан и впрямь отвернулся к стене. Эва долго гипнотизировала его спину, но проку от этого не было никакого. Поборовшись с собой еще некоторое время, прикинув, какая из перспектив хуже, она все же решилась принять столь великодушное предложение. Стыдно до ужаса, но хотя бы не придется болтаться здесь в мокром платье.
Закончив, Эвтида сама подвинула ведро на прежнее место и снова отошла к стене. Бросив на нее короткий взгляд из-за плеча, ее гость опять натянул цепи. Ощутившее подобие свободы тело противилось и, казалось, болело теперь сильнее прежнего.
Пытаясь отвлечься, она разглядывала мужские очертания, одежду и уставленные в бока руки. Вспомнились знаки, выбитые на пальцах лорда. У Тизиана были такие же, как и у тех, кто забрал ее из дома. Чем не тема для разговора?
— Почему у вас эти татуировки?
Он задумчиво взглянул на свои пальцы
— Это знаки охотников. — опережая вопросы, добавил : — Да, ты все правильно поняла. На таких, как ты, охотимся.
Не сказав больше ни слова, Тизиан беззаботно шагнул к выходу. Эва окликнула его, но тот даже не обернулся. Накатывающая паника заставляла едва не задыхаться от отчаяния. Сколько еще они будут над ней измываться, для чего держат здесь? Она ведь и вправду никакая не колдунья, и зла никому не причиняла. Но мучителям ее повод не требовался, похоже.