Они вместе выехали за ворота и легкой рысью двинулись по тракту, сворачивая на узкую тропу через пару миль. Хорошо зная эти места, Эва примерно понимала, куда они направляются. Молодая дубовая роща располагалась совсем близко, и именно в ней они остановились.
Оглядывая усыпанную цветами поляну, обрамленную тенью раскидистых крон, она вдруг выпалила вслух закравшиеся в голову мысли:
— Неплохо ты тут все изучил, столько мест знаешь красивых. Поди с девицами сюда ездил?
— С матерью.
Захотелось до боли прикусить свой дурной язык, чтобы неповадно ему было без воли разума нести глупости. Амен незаметно усмехнулся, наблюдая стыдливое раскаяние на ее лице. Открепив от седла тюк, он развернул плотное бордовое покрывало и расстелил его на земле, рассказывая в процессе:
— И с отцом. Мне было одиннадцать, когда мы посадили эти дубы. Родители мечтали увидеть, как здесь будут играть их внуки, но через несколько месяцев.. — он нахмурился и остановился на полуслове. — Эти деревья — единственное, что осталось после них.
Порывисто обхватив его широкий торс сзади, Эва уткнулась лбом в твердую спину, бурча невнятно:
— Прости.. Знаю, что невыносимая, но поделать с собой ничего не могу..
Он вовсе не злился. Изнутри плавился от того, как она без страха сама к нему прижимается, будто не лежит более между ними то прошлое, в котором он сделал ее своей пленницей, истязал и запугивал. Обхватив ее руки, поднес к губам, целуя каждый хрупкий пальчик. Он не заслуживал нежности этих рук, но отпустить их уже ни за что не смог бы.
— Тебе извиняться не за что. Мне даже нравится, что ты такая ревнивица. — она вырвалась с показательным возмущением, а он тепло рассмеялся, оборачиваясь к ней, утягивая в объятия. — Не знаю, когда представится нам еще такой день. Проведем его без ссор, хорошо?
Эве вмиг стало грустно, ведь понимала, о чем лорд сейчас говорил. Совсем скоро война, и никто не знает, когда они смогут побыть вместе вновь.
Жестом Амен пригласил ее присесть, а сам снял с лошади закрытую плетеную корзину и стал раскладывать ее содержимое на покрывале. Вид ароматной выпечки немного поднял настроение. Она потянулась, чтобы помочь, но он не позволил:
— Сиди. Хочу поухаживать.
Смутившись слегка, Эва поджала колени и с интересом наблюдала за происходящим, пока лорд вальяжно не растянулся рядом, протягивая ей кусочек еще теплого яблочного пирога и кубок ягодной воды с мятой.
— Готовил тоже сам? — спросила, озорно улыбаясь.
— Сомневаюсь, что тебя порадовали бы вареные яйца и вяленое мясо. На большее я не способен, да и не за чем, зря что ли кухарок держу.
— Я всему была бы рада. — пробормотала, пожимая плечами, с аппетитом уплетая угощение.
Амен любовался ей, не скрывая улыбки. Поджал губы, сдерживая смех, когда она облизала пальцы, вспоминая, как в детстве мать журила его за подобное. Эва заметила его взгляд и побагровела, когда поняла, что только что сделала. Она не получила светского воспитания, забывалась, в чьем обществе находится — отчего-то с ним рядом теперь было легко, словно наедине с собой.
Видя ее смущение, лорд кончиком большого пальца стер остатки сахарной пудры с уголка ее губ и облизнул его.
— Вкусная. — заключил довольно, как ни в чем не бывало откидываясь на руки.
Она долго буравила его взглядом, не зная, что стоит сделать или сказать, пока Амен не заговорил сам:
— Можешь спросить что угодно.
Эла села ближе к нему, и он положил голову ей на колени. Перебирая гладкие белые волосы, она наконец робко спросила:
— Что случилось тогда? — он не ответил, мотнув головой, но ведьма не сдавалась: — Просил не бежать от тебя, не отстраняться, но сам именно это и делаешь!
Амен тяжело вздохнул, помолчал еще какое-то время, прежде чем его голос зазвучал равнодушно и отстраненно, будто не о себе рассказывал:
— Я не помню толком, как спасся. Кажется, помог кто-то из слуг. Соседствующими землями правил друг моего отца, к нему я и направился, поведал все, что знал. Все твердили, что на замок напали разбойники, и пусть воспоминания мои спутались, я знал — это неправда. Рубиновые волосы и того же цвета глаза, посох в руках — так выглядел тот, кто заправлял бойней наравне с тем, кто позже был назван лордом и поселился в моем доме. — он усмехнулся: — Но кто станет слушать перепуганного ребенка..