Она обхватила свои колени, сворачиваясь клубком на кровати, зажмурилась. Плакать хотелось, но не было слез, только бессилие, пронизывающее все тело. Что, если все случившееся — и вправду ее вина?
Напрасно поверила, что теперь все у них будет иначе, что все препятствия позади и они наконец вместе. Они так долго открывались друг другу, но все напрасно, и ведь из-за сущей глупости.. Если бы Амен рассказал ей все сразу, ничего не случилось бы. Если бы не был таким упрямым и черствым, не было бы этого письма и восьми месяцев разлуки. Сам отказался от нее, а теперь обвиняет? Ну уж нет!
Вспыхнувшая внутри нее ярость затмила разум, и Эва, сжав кулаки от злости, быстрой поступью направилась в его спальню. Рассвет еще не разгорелся в полную силу, но постель лорда была пуста, и, кажется, даже не расправлялась. Во дворе среди активных приготовлений его не было видно, потому она сразу отправилась в тронный зал.
Распахнула высокие двери — кроме случаев, когда устраивался ужин или прием, часовых Амен не выставлял, потому и остановить ее было некому. Сидя за кипой свитков и писем, он лишь мазнул по ней отстраненным взглядом и вернулся к делам, будто ее там и не было. Это разъярило еще сильнее, и Эва дала волю эмоциям:
— Не смей винить во всем меня! Это ты меня выгнал, бросил черт знает где совсем одну, ничего не объясняя! Ты..
— Умолкни сейчас же, не то способность говорить навсегда утратишь.
Он едва успокоился, а она явилась и вмиг всколыхнула все, что он с таким трудом в себе погасил. Еще и смеет смотреть на него с такой дерзостью, кричит! Точно убьет ее, сама ведь выпрашивает..
— Я молчала достаточно, но теперь ты все выслушаешь!
Когда Амен рывком поднялся из-за стола, она испуганно отступила назад, понимая теперь, что пересекла черту, за которой осталось его терпение. Казалось, свечи вспыхнули ярче, отвечая на его гнев, что ощущался запахом пепла в воздухе. Все слова разом пропали, как он и желал, и кто знает, что произошло бы дальше, если бы не влетевшие в зал Ливий и Тизиан.
Они и так направлялись к лорду, а услышав шум, заметно ускорились, и видно, не зря. Переключая на себя его злость, охотник заговорил тут же:
— Мы с вестями. Плохими.
Он незаметно пихнул в плечо Ливия, чтобы не стоял истуканом, и тот неуверенно подхватил:
— Я закончил осмотр. Ора.. перед смертью ее..
Лекарь замялся, глядя на Эву — произносить такое при девушке язык не поворачивался, и лорд избавил его от этой необходимости:
— Без тебя понял, не слепой. Полезное скажешь что-то?
— Мы ездили к месту, где нашли тело, внимательно все изучили. Ее не подкинули, Амен. Убили прямо там, по всему ясно.
Легче не становилось. Почему Ора оказалась в его владениях совсем одна, кто подобное зверство мог сотворить? Это не могло быть случайностью, кто-то ведет свою игру у него под носом, и последствия ее непредсказуемы.
— Сообщим ее отцу? Наверняка ее уже ищут..
— Поставим перед фактом. — задумчиво глядя под ноги, Амен взъерошил белые волосы. — Гонца отправлять не стану, сам прибуду с ее телом, и со всей армией заодно. Выбор у него останется небольшой — либо дать нам пройти, либо принять бой.
Тизиан устало вздохнул, опираясь руками на устланный картами дубовый стол:
— Мы рассчитывали на три тысячи конных воинов, а без его людей у нас наберется чуть больше двух тысяч. И три сотни арбалетчиков, столько же копейщиков — не так весомо, но тоже минус. Тяжко придется.
— Ора ведь была влюблена в тебя. Может, ее отец не откажется от поддержки в память о ней..
Снисходительно глядя на Эвтиду, что отчего-то решила влезть в разговор, Амен сложил на груди руки:
— Никто не станет рисковать головой из-за какой-то влюбленности.
— Ты же рискнул. — поймав на себе уничтожающий взгляд, Тизиан победно ухмыльнулся, но после добавил серьезнее: — Просто объясни ей все, чтобы понимала.
В общем-то, он был прав — не было нужды ничего скрывать от нее теперь, и так уже все, что можно, врагам выдала. Остановившись у окна, лорд устало повел плечами и, не оборачиваясь к ней, заговорил уже спокойнее:
— У нас была договоренность: в случае поражения они бы заявили, что ничего не знали о моих планах. Сказали бы, что после свадьбы пленил их и обманом угнал солдат, подтвердили бы верность короне. А все мои владения при таком исходе перешли бы в собственность их рода. Сухой расчет. О разрыве помолвки публично мы не сообщали, но без дочери мои земли ему не получить. Предложить мне больше нечего, но свое я возьму. Любым способом.