Расчувствовавшись, она и не заметила, как мотив баллады круто переменился вместе с событиями. Грусть повсюду сменилась басистым хохотом, даже повидавшие всякого мужики давились от смеха, сверкая пунцовым румянцем, а Эва и вовсе стыдливо прятала глаза и зажимала ладонью открывающийся от столь подробных описаний рот.
Амен лишь едва заметно улыбался. Он подал сигнал, и ожидающие внизу слуги покатили к лагерю тележки, полные яств и деревянных бочонков с вином и элем. Воины оживились, приветственными возгласами выражали благодарность своему лорду. Кто-то усаживался за расставленные столы, а кто-то устраивался возле костров, скинув высокие сапоги. Все заполнилось музыкой и весельем, что казалось таким неуместным на фоне бушующей хвори и предстоящей войны..
— Разве не разумнее было бы выспаться перед походом? — спросила, не отрывая взгляда от солдатского пира. — С похмелья идти тяжелее будут и медленнее.
Амен снисходительно вздохнул, отпивая из кубка:
— Одна из причин, по которой мужчины идут на войну — там не скучно. Если я, как мамка, стану их с первой звездой спать укладывать, желающих сражаться за меня сильно поубавится.
Скоро к столам потянулись вереницы девиц, разодетых в яркие платья из тонких полупрозрачных тканей. Эве не нужно было спрашивать, чтобы понять, зачем они там — обитательниц местных борделей ей доводилось видеть и прежде, разве что не в таких количествах. Они плясали, пели и пили вместе с мужчинами, некоторых сразу увлекали за собой в палатки или слишком уж откровенно усаживались на них прямо у всех на виду.
Здесь же можно было заметить и совсем другие, полные нежности объятия — воины рядом со своей женщиной вели себя совершенно иначе, не обращая внимания на остальных. Странно, но в этой лишенной гармонии картине, кажется, никто никому не мешал. Даже целые семьи как-то умудрялись соседствовать с этим бедламом.
— А дети зачем здесь? — возмутилась, указывая на задорно трясущую голой грудью светловолосую куртизанку.
— Они прощаются. Провожают отцов, братьев. Другого шанса побыть вместе может и не представиться. Другим себя ограничивать перед возможной смертью тоже не хочется, все это понимают, и тебе не стоит так бурно реагировать.
— Ну а вон те?
Она кивнула на расположившихся поодаль солдат, что к общему веселью не присоединились. Закончив ужин, они спокойно расходились по шатрам, оставив выпивку почти нетронутой.
— Наемники. Эти предпочитают брать свое после битвы, считают, так мотивации выжить больше. Несвойственно для их братии и весьма затратно для меня, но определенно полезно в бою.
— А ты? — лорд повернулся к ней с вопросом в глазах, и Эва продолжила: — Что ты сам делал, уходя на войну?
— Меня провожать было некому. — ответил пространно, но ведьма впилась настойчивым взглядом, явно желая более конкретного ответа, чем только раздражала. — Пил и трахался, Эва. Хочешь еще подробностей?
— Благодарю, с меня хватит.
— Прекрасно.
Они оба отвернулись друг от друга, зло скривив губы от недовольства. Противно и горько было от того, каким выходил их последний вечер. Холодные и жестокие фразы — это все, чего она заслужила? Внутри обжигающей волной росла обида, смешивалась со страхом, закручиваясь шипастым отчаянием вокруг горла.
Желая высказать ему все, Эва обернулась, тут же врезаясь в его широкую грудь. Амен оказался совсем рядом, а она и не заметила, когда он подошел. Тяжелым взглядом впился в ее глаза, надолго лишая голоса. Раздраженный, упрямый, огромный и чертовски красивый..
— Довольно.
Он шагнул еще ближе, и на мгновение все вокруг исчезло — остались только они. В его глазах читалось нечто большее, чем просто раздражение — там скрывалась боль, которую он так не хотел показывать. Ни ей, ни кому-либо еще, даже себе. Но Эва была так близко сейчас, что успела заметить его уязвимость до того, как лорд вернул себе самообладание.
Ее губы приоткрылись, но она не успела произнести ничего, кроме его имени. Широкая ладонь легла на ее талию, рывком притягивая вплотную к сильному телу, уста обожгли поцелуем, опьяняющим и нетерпеливым, словно после разлуки. Они и впрямь слишком долго отдалялись друг от друга, когда должны были просто идти навстречу.