Она еще не миновала границу, когда заметила густые клубы сизого дыма, затягивающие горизонт — ничего хорошего это не предвещало. Стало ясно — Амен не дошел до столицы.
Нещадно хлестая кобылу поводьями, сходила с ума от тревоги, стискивала зубы, чтобы не разреветься. Хотела срезать путь — тракт шел в обход долины, испещренной холмами и крутыми склонами, но если найти тропу, то к замку, где жила Ора, можно было выйти гораздо быстрее.
Терракотовые крыши остроконечных башен уже виднелись вдали, оставалось преодолеть последний пологий обрыв, когда лошадь вдруг оступилась. Эва не удержалась в седле, больно ударилась о землю и кубарем покатилась вниз.
Она не поняла, когда именно остановилась. Лежа в высокой траве, пыталась сфокусировать взгляд на серовато-синих облаках, проплывающих над ней. В голове что-то звенело при малейшей попытке повернуться, страшно мутило, но все конечности двигались исправно, пусть и через боль.
Прошло какое-то время, прежде чем получилось сесть и оглядеть себя. Вся накидка изорвана, светлые туфли окрасились в цвет травы, ноги исцарапаны там, где задралось платье. Если б не перчатки для верховой езды, наверняка без ногтей бы осталась. Что ж, можно считать, неплохо отделалась. Кое-как встав на ноги, она обернулась, жмурясь от резко возникшего шума в ушах.
Ее лошадь лежала на боку и тяжело дышала. Эва медленно приблизилась, заглядывая в большие испуганные глаза. Нога была сломана, и все по ее вине. Она осторожно опустилась рядом, прижалась к вытянутой морде, долго гладила, извиняясь. Должна была закончить ее мучения, но не смогла. Ни за что не смогла бы, пусть и знала, что так обрекает Бурю на страдания, но рука не поднимется.
Буря.. И почему назвала ее так? Кроткая и покладистая, она была меньше прочих лошадей и уступала им в скорости. Была самым спокойным существом, ласковым, преданным. Эва пообещала ей вслух, что попросит кого-то вернуться за ней, что не забудет.. а после оставила умирать в одиночестве.
Не оборачиваясь, она поднималась выше, но этот проклятый склон все не заканчивался, или просто сил уже не было. Едва дыша от тупой боли в висках, наконец забралась наверх и на негнущихся ногах побрела дальше, не обращая внимания на вспышки бело-желтого света, блуждающие перед глазами. Высокие скрипучие сосны тянулись к самому небу, пряча от ее взора происходящее возле замка, но с каждым шагом отчетливее становились звуки. Неестественный свист рассекающегося воздуха, звон металла, что-то похожее на удары топоров или молотов, оборванные голоса. Что из этого слышала Эва на самом деле, а что заботливо дорисовывало воображение, понять не получалось, и она перестала пытаться.
Ноги вновь обретали силу, и идти стало будто легче. Воздух, пропитанный запахом гари, железа и пыли, оседал мерзким привкусом во рту, но фляга с водой осталась в седельной сумке, как и все целебные снадобья, что держала там на всякий случай. Более подходящего случая, чем сражение, и придумать сложно, но Эва про них просто забыла, а возвращаться не было смысла. Как и идти черт знает куда, как и развязывать эту войну ради мести за тех, кого давно уже нет!
Злилась, ругала его на чем свет стоит и не заметила, как преодолела последний холм. Звуки битвы раздавались эхом между деревьев, что становились все реже и открывали вид на невнятно двигающиеся в плотном смоге фигуры.
Она шагала теперь осторожнее, скрываясь за обширными покрытыми мхом стволами. Перебежками добравшись до края посадки, с опаской разглядывала поле битвы. Вблизи от стен лишь несколько человек дрались на мечах, основное же сражение развернулось поодаль. Разобрать, на чьей стороне преимущество, было невозможно — все смешалось в каком-то ужасающем дымном водовороте.
Ржание коней, лязг и скрежет, леденящие душу вопли.. безумие. Безумие, что устроил Амен. Но где же он сам? Эва долго вглядывалась, сама не понимая куда, пока наконец не заметила высоко поднятое знамя ее лорда. Кажется, не в гуще сражения, а где-то с краю, а может, это вообще не он. Будто не слыша собственный разум, понеслась туда, несколько раз чудом уворачиваясь от гибели. Некоторые солдаты вовсе биться переставали, непонимающе уставившись на бегущую меж мертвых и живых еще тел девицу в светлом платье, а кто-то крестился даже, принимая ее за дух или предзнаменование.
Когда пурпурно-белый стяг вдруг упал, упало и ее сердце. Эва бежала что есть силы, цепляясь подолом за торчащие из земли оперения стрел, с каждым судорожным вздохом отчетливее ощущая вкус теплой крови, что словно струилась по горлу. Бежала так долго, что давно должна была добраться. Не могла ведь заблудиться, никуда не сворачивала..