Огладив ее хрупкие плечи, он невесомо провел пальцами по лопаткам, опустился ниже, касаясь спины, скрытой под черной тканью расшитого фиолетовыми узорами платья. Обхватив узкую талию, намеревался на этом остановиться, не заходить дальше, но сдавленный стон, сорвавшийся с ее раскрасневшихся от поцелуев губ, отозвался дрожью где-то внутри.
Крепко сжав ее округлые ягодицы, Амен толкнулся бедрами навстречу, ловя новый стон, восторженный и громкий. Она изогнула спину, желая чувствовать его как можно ближе, и затуманенными глазами наблюдала, как ею любуется ее лорд. Как открыто и беззастенчиво раздевает взглядом, как жадно и искренне хочет.
Эва легким движением убрала белые волосы, спадающие на его глаза, и он перехватил ее ладонь, оставляя на ней поцелуй за поцелуем. Почувствовал необъяснимую грусть и поглощающий тело трепет. Его руки созданы убивать таких, как она. Ее руки созданы залечивать его раны.
С ней все совершенно не так. Весь этот чертов мир преобразился, стоило ее дерзким янтарным глазам посмотреть на него с нежностью. Обрел смысл, которого не было прежде ни в одном из его дней. Амен не был достоин ее, не заслуживал вовсе, но ни за что бы не отпустил.
Он вдохнул ее аромат, словно яд, проникающий так глубоко, что вплетался в кровоток, подчинял себе, лишал воли и разума. Хотелось укрыть ее от всего на свете, встречать вместе каждый восход, бесконечно ласкать ее под солнцем и звездами, быть самой большой ее радостью, дарить счастье. Откуда взялось в нем это безумное желание? Кем он был без него прежде?
Теплые руки пробрались под рубаху, зацепив край, стянули ее через голову. Откинув в сторону ткань, лорд наблюдал, с каким лицом Эва обводит пальцами его шрамы, с какой нежностью прикасается. Она склоняется ниже, проводит губами и языком, и кажется вдруг, что от ее ласки они и впрямь могут затянуться, исчезнуть с его кожи вместе с каждым темным воспоминанием.
Все прошлое стало каким-то смазанным и малозначительным, утратило свою ценность, если вообще имело ее когда-то. Все будто в другой жизни, будто не с ним. Только она реальна, только она важна по-настоящему.
Ощущая ее поцелуи на своей шее, Амен прикрыл глаза, вновь вплетаясь пальцами в длинные волосы, мягкой волной укрывающие ее плечи. Член болезненно упирался в натянутую ткань брюк, а прикосновения ее тела, такого горячего даже сквозь одежду, делали поселившийся в нем голод почти нестерпимым.
Бесцеремонно задрав подол ее платья, он блуждал по гладкой смуглой коже, с нажимом прочерчивая пальцами белеющие дорожки. Немного отстранив от себя Эву, припал губами к хрупким ключицам, медленно продвигался выше, улыбаясь от того, как охотно она подставляет себя под его поцелуи, как шумно и глубоко дышит. Какими глазами смотрит, как явно и открыто им наслаждается.
Не отстраняется, когда он захватывает зубами тонкую кожу на ее шее, когда целует так неконтролируемо сильно, что на ней остаются следы, распускающиеся бесстыдным ярким багрянцем. Ее томные вздохи, тонкие пальцы, слегка сжимающие его волосы, восхитительное гибкое тело, неосознанно двигающееся в его руках, окончательно выбили весь ясный ум.
Подхватив Эву, он уложил ее на постель, накрывая собой, рывком стаскивая верх ее платья. Обвел пальцами твердые соски, наблюдая, как они напрягаются еще сильнее от его прикосновений. Обхватил губами, сперва мягко, дразняще, неспешно очерчивал, поддевая кончиком языка.
С наслаждением вдыхал сладкий мятно-ягодный аромат ее кожи, руками сжимал упругую полную грудь. Амен упивался ее вкусом, ее робкими стонами, маленькими ладонями, что хаотично гладили его шею и плечи. Жадно втягивал в рот налившиеся соски, перемещаясь от одного к другому, снова сжимал их кончиками пальцев, касался зубами, а после ласкал нежно и медленно, заставляя ее самозабвенно извиваться под ним.
Она изнывала от того, каким чутким и мягким на самом деле был тот, кто некогда казался ей жестоким и грубым. Сердце билось с бешеной скоростью от его уверенных прикосновений, жаркий румянец сиял на щеках. Все тело откликалось на его близость, стремилось к нему, горело под его пальцами.
Голос Эвы прозвучал так маняще, что заставил забыться, потерять контроль. Действуя на одних лишь инстинктах, он быстро расстегнул пряжку ремня, приспустил брюки, не снимая их полностью, чтобы не тратить больше ни одной лишней секунды. Откинув длинную юбку, потянулся к белью и лишь тогда заметил, что Эва совсем затихла и замерла, казалось, даже дышать перестала. Он поднял глаза к ее лицу, встречаясь с ошарашенным взглядом. Испугал ее, перешел черту, не подумав о том, готова ли она зайти дальше.