Он отстраняется всего на шаг, достает длинный стальной кинжал из ножен на поясе и поднимает на уровень ее глаз, а после чуть выше, к запястью. От прикосновения холодного металла Эва дергает рукой, но лорд посылает ей предупреждающий взгляд: — Дернешься еще раз, будет хуже.
Амен проводит лезвием по ее смуглой коже поверхностно, без нажима, и все же тонкая полоска крови проступает под отменно заточенным острием. Он внимательно смотрит в ее янтарные глаза, видит, как в них собираются слезы, но это не отчаяние, не мольба — лишь неконтролируемая реакция организма на раздражитель.
Невольно он проникается к ведьме уважением, как ко всякому, кого считает достойным противником. Достоинство — редкая черта для подобных ей, но и это не единственное, что в ней явно не так.
Кинжал возвращается в ножны, но взгляд лорда продолжает резать нутро. Эва дрожит, точно от лихорадки, уже не в силах сдерживать рвущее изнутри напряжение. Он почти победил, надо надавить еще немного, и от нее ничего не останется. Страх — лучший из ядов. Он убивает волю медленно, изощренно. На кого-то действует сразу, но не в ее случае.
Амен невесомо проводит пальцами по спутавшимся локонам возле ее лица, слегка тянет на себя, заставляя Эву податься вперед. Приподнимая указательным пальцем аккуратный подбородок в следах запекшейся крови, говорит без тени насмешки:
— Можешь молить меня о пощаде. Кто знает, вдруг я послушаю.
Она вырывается, но лишь потому, что он не пытается удержать. Выдыхает с нескрываемым презрением:
— Гори в аду!
Глядя в пылающие гневом глаза, Амен протягивает руку, сжимает ее горло мягко, почти бережно. Шея такая тонкая.. Если бы он позволил себе не рассчитать силу, она бы наверняка сломалась под его натиском. Но он опытен, он всегда знает, как заставить жертву жить столько, сколько необходимо ему. Эва едва не задыхается, но рука лорда не перекрывает ей кислород. Страх, уже начавший работать как надо, делает все за него.
— Непременно сгорю. — шепчет в сантиметре от ее губ. — Но только после тебя.
Стук сердца отдает где-то в горле, врезаясь в его теплую сухую ладонь. Амен не убирает руку, не ослабляет давления, но Эва вдруг понимает, что может дышать. Голова кружится, и жестокое лицо перед ее глазами будто плывет. Какого черта он делает с ней?
Снова его горячий шепот, проникающий под кожу:
— Знаю, что увижу тебя на коленях. Думаю, мне это даже понравится.
Словно успокаивая ее, он неспешно очерчивает большим пальцем линию нижней челюсти, проводит им по приоткрытым пересохшим губам, останавливаясь возле ран, которые сам же нанес. Оба замирают в тишине. Все ее тело реагирует, расслабляется. Эти касания так.. приятны?! От осознания чудовищной ошибки собственного восприятия Эва резко и неуклюже отстраняется, ударяется затылком о стену.
Холодный воздух неприятно касается ее шеи, когда Амен разжимает руку. Она хочет дотянуться, накрыть собственной ладонью то место, где он прикасался, сохранить тепло, но цепи не позволяют.
Они в последний раз обмениваются взглядами: ее растерянный и его равнодушный, не выражающий ничего. Лорд лениво отводит ледяные глаза и медленно разворачивается к выходу. Его тяжелые шаги слышны даже за закрытой дверью.
Эва долго пытается прийти в себя, мелко дрожит от холода. Тишина начинает постепенно сводить с ума, тени от неяркого света факела кажутся враждебными. В попытке укрыться от них она закрывает глаза и проваливается в столь желанное небытие.
Теплое прикосновение к ее руке, сильные пальцы, переплетающиеся с ее. Шершавая влажная стена, в которую он без усилий ее вжимает. Легкий звон железной цепи над ухом. Странно, но боли от оков Эва не чувствует. Один лишь жар, теснящийся прямо в груди.
Вздрагивая, она просыпается. Рядом с ней никого. Все так же темно и холодно.
***
Эва начинает скучать по тишине, когда тюрьма заполняется криками. Видимо, стены камеры довольно толстые, потому что разобрать ей удается совсем немного. В основном до нее доносится вой и нечленораздельные стоны. Несколько раз ей чудится тяжелая поступь возле ее двери, но никто так и не заходит.
Пытки ее новых соседей длятся несколько часов без остановки, меняется лишь интенсивность воздействия. Слушать это невыносимо, до слез пугающе. Ни один человек подобных страданий не заслужил.. От нескольких подряд глухих ударов о стену Эва подскакивает на месте. Стихает все, кроме звука шагов. Кажется, мимо ее камеры что-то тяжелое тащат по полу.