Когда в замке поворачивается ключ, холодный пот катится по ее спине. Тизиан в приподнятом настроении улыбается ей, протягивает воду. Она замечает кровь, оставшуюся под ногтями и на манжетах его рубахи. Зажмуривается и выпивает, стараясь не вдыхать запах, исходящий от его рук.
В этот раз он сам начинает разговор:
— А где наставник твой, знаешь? — его тон непринужденный, как при светской беседе, только жесткий взгляд выдает, что вопрос задан не из праздного любопытства.
— Он теперь служит при короле. Еще до войны уехал.
— Вот как. — кивает, но взгляда не отводит. — Почему ж тебя не забрал с собой?
— Не для меня это.
Рем предлагал поехать с ним, но Эве совсем не хотелось быть побрякушкой при богатом хозяине. Здесь от нее больше пользы людям, да и жизнью своей сама распоряжаться может.. могла.
— Почти все ваши благоразумно ушли с этих земель. Ты осталась. Отчего же?
— Почему я должна уходить? Здесь мой дом. И до вас я жила спокойно, никому не причиняла вреда, а теперь болтаюсь тут непонятно за какие заслуги!
Она тогда и не знала о том, что у их земель сменился владелец. Да и не изменило бы ничего это знание. Эва давно перестала ждать от жизни большего, чем было ей уготовано. Не догадывалась ведь, что концом пути ее станет костер.
Погруженная в собственные мысли, она не замечает, как уходит Тизиан.
Время будто застывает. Поедая себя мысленно, Эва смиренно ждет привычного визита своего гостя — если она все прикинула верно, то приходит он примерно раз в сутки. По ее ощущениям прошло уже гораздо больше, но никто так и не появился.
Во рту пересохло, язык будто покрылся мелким песком. Малейшее движение приносит боль, сознание путается. Грань реальности незаметно стирается и ускользает. Ощущение времени утрачивается окончательно, оборачивается вязкой темнотой вокруг.
Мысли о еде делаются навязчивыми, желудок слипается, а головокружение и чувство тошноты становится перманентным. Хочется пить. Хочется умереть. Хочется выйти отсюда, лечь на мягкую зеленую траву, ощутить прохладу воды пальцами ног. Не хочется ничего. Все в ней медленно угасает.
Гнетущая тишина снова разрывается криками, но реагировать на них попросту не осталось сил. Ей наплевать, пусть просто заткнутся. Вопли будто бы отдаляются, но Эва все равно слышит их сквозь сон или полудрему — она давно перестала понимать, что именно с ней происходит.
Она не замечает момента, когда все снова стихает, не замечает открывшейся двери. Кто-то касается ее лба, меняет положение головы. На губах чувствуется прохлада. Приятно..
— Эй, не вздумай мне умереть тут!
Тизиан? Голос похож, но открыть глаза, чтобы удостовериться, не выходит. Он сжимает ее щеки, приоткрывая рот. Кажется, что-то вливает. Вода! Чистая ключевая вода слегка щекочет иссохшую глотку. Дышать становится легче, потрескавшиеся губы прижимаются к чашке.
— Наконец-то.. Не торопись, сейчас еще налью. — охотник не обманывает, вновь наполняет чашку, а после еще одну. — Уезжать мне нужно, но я попрошу кого-нибудь к тебе заходить. Будешь гордую из себя строить — помирать тяжело придется.
Он что-то еще ворчит недовольно, а после уходит.
Внутри разливается легкая дрожь, будто все оживает, сердце бьется быстрее. Мимолетная эйфория проходит, когда тело начинает снова чувствовать боль. Эва мысленно осыпает Тизиана проклятьями за то, что он продлевает ее мучения.
По темнице тянется слабый аромат дыма. Постепенно он становится заметнее и горче. Деревянная дверь распахивается — это лорд снова решил посетить ее. Запах гари, впитавшийся в его одежды, кажется таким неподходящим ему..
Эва отчего-то вспоминает, как уснула когда-то, позабыв про томящийся в печи окорок, и тот неминуемо превратился в кусок угля. Сейчас она с удовольствием съела бы даже его.. Живот громко урчит от голода.
Лорд удивленно вскидывает брови, смеется отвратительно громко.
— Аппетит разыгрался? Принести тебе кусочек, может?
Эва не отвечает, смотрит на него со всей злостью, на которую только способна, но ее живот урчит снова. Она и вправду готова так унизиться и просить его о еде?