Амен обернулся, равнодушно глядя на то, что сам сотворил. Именно так и выглядело отчаяние. Его отчаяние.
— Всех.
Боль от потери ввергала лорда во тьму, поглощала в нем все человеческое. Они заплатят за это, каждый из них.
— Это не вернет ее.
— Тем хуже.
Он все глубже погружался в мрачную бездну, выбраться из которой уже не надеялся. Амальгамация бушующей в нем любви, ярости, боли и страха, побуждала обратить все вокруг в ужасающий ад. Непростительная жестокость — лишь отражение всего, что он сейчас чувствует.
Без нее его мир распадался на части. Без нее этот мир вовсе не будет существовать.
***
Эвтида закатила глаза, когда под утро в темницу вновь заглянул ее новый знакомый. Он долго стоял напротив, нервно постукивая ногой, словно на что-то решаясь или намеренно испытывая ее терпение.
Прошло несколько минут, прежде чем он достал связку ключей, отворил решетку и вошел внутрь, гаркнув:
— Поднимайся!
Спорить Эва не стала. Выпрямившись во весь рост, она оказалась на полголовы выше своего похожего на раскормленную крысу надсмотрщика. Блевотный запах кислого пота и чеснока, исходивший от него, удивительно сочетался с его глуповатой рябой мордой.
Глядя на него сверху вниз, Эва просто не смогла сдержать рвущуюся наружу усмешку, а он, похоже, только того и ждал.
Мужчина ухватил ее за волосы своими дурнопахнущими крючковатыми пальцами, потянул вниз, заставляя наклониться вслед за его рукой. Вскрикнув от боли, она попыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло.
Вцепившись ногтями чуть пониже глаз, Эва резко рванула вниз, оставляя на его покрытой рытвинами коже кровавые полосы. Человек схватился за лицо и громко заверещал неожиданно высоким голосом, хаотично метаясь из стороны в сторону.
Вот он, ее шанс! Она мгновенно ринулась к незапертой двери камеры, захлопывая ее за собой. Не было времени искать ключ и возиться с замком, потому она просто надеялась, что успеет убежать достаточно далеко, прежде чем ее тюремщик придет в себя и поднимет тревогу.
Напрасно..
До выхода оставался всего шаг, когда он нагнал ее и тяжелым ударом в спину сбил с ног. Эву инерцией протащило по каменным плитам, содранная до крови кожа на локтях и коленях адски горела. Дыхание сбилось, будто она бежала не один десяток минут, тогда как на самом деле все происшедшее умещалось в лучшем случае в пару секунд.
Она попыталась подняться, но успела лишь заметить, как уродливо горбится на стене черная тень. Мужчина несколько раз с размаху пнул ее в живот с такой силой, что, кажется, отнялись ноги.
— Поганая девка! — проорал над ней, занося сапог для очередного удара.
Эвтида могла лишь беспомощно выставить перед собой руки, пытаясь хоть как-то защититься. Прилетало и по ним, но в сравнении это было не так больно. После пятого по счету пинка что-то внутри будто лопнуло, и ей оставалось лишь сплевывать на пол хлынувшую в рот соленую кровь.
Дверь в подземелье с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сет, и стоило только увидеть его, как тюремщик замер, испуганно вжимая голову в плечи.
— Господин! — взвизгнул, указывая на лежащую на полу Эву. — Эта тварь..
Договорить он не успел. От рубиновых глаз, горящих сейчас ярче обычного, потянулся алый туман, словно густое облако мерцающей пыли.
Слабый красный огонек зажегся в глазах слуги, и тот, сделав несколько заторможенных, почти механических шагов назад, разбежался и ударился головой в серую каменную стену. Кожа на лбу тут же раскрылась кровоточащей раной, но этого было явно недостаточно.
Мужчина несколько раз повторял одни и те же действия, пока наконец не раздался тошнотворный влажных хруст ломающейся кости. Кровь потоками текла из его ушей, глаз и рта, но тело все еще рвано и неестественно двигалось.
Сделав последний рывок, он еще раз врезался в стену, разбрызгивая по темнице содержимое своей черепной коробки, и грузно повалившись навзничь, успокоился уже навсегда.
Эву вырвало собственной кровью, но понять, случилось это от отвращения или от внутренних повреждений, не представлялось возможным. Она не могла подняться, и двигаться не могла. Закрыв глаза, тяжело дышала, смиренно ожидая, чем все для нее закончится.